Плывущая, чтобы плыть

Яхта Дочь Ветра Виктора Языкова

Но истые пловцы – те, что плывут без цели:
Плывущие, чтоб плыть! Глотатели широт,
Что каждую зарю справляют новоселье
И даже в смертный час ещё твердят: – Вперед!

Шарль Бодлер, перевод Марина Цветаева

17.05.11 14:00 местного подошли к причалу марины Ла Гомера. Яхта застыла в полуметре от понтона, подобрал гика-шкот, чтобы гик с только что убранным гротом, не висел над причалом, перешагнул через леера, закрепил на понтоне, предварительно уложенный шлагами на леере носовой, затем кормовой. Жаркий полдень, палящее солнце, сиеста. На берегу ни души. Порывистый ветер, который пару часов как пришёл на смену почти полному штилю, завывает на все лады в такелаже трёх сотен яхт – теперь он не уймётся до утра. А на воде появилась местная надувнушка под мотором, не хотя идущая на выход, в ней береговой матрос марины. Не увидев никого на входе, он крутит головой и, с некоторым удивлением, замечает, что мы уже привязались. Помахали друг другу: “Thank you, my friend, we are all right”.

За полчаса до этого, позвонил в офис марины, повезло, Габриэла была на месте, кроме неё по английски почти никто здесь не говорит. Попросил выслать матроса на входной понтон. На душе сразу полегчало. Швартоваться в одиночку, без двигателя, да ещё и без человека на причале, когда задувает шесть – семь баллов, это уж слишком. Тем более, что за все сорок четыре дня и ночи, на протяжении шести тысяч, оставшихся за кормой, океанских миль ветер ни разу не превышал пяти баллов, но и такое было всего два -три раза. Да и штилей, как этим завершающим плавание утром, тоже почти не было. Резкий, порывистый ветер сменил декорации почти мгновенно. Уже приспособлено было неоднократно проверенное, надёжное пятиметровое весло, до входа в гавань оставалось мили полторы. Закрутить стаксель дело пяти секунд, да минуты три-четыре взять два рифа. Крен до двадцати пяти-тридцати градусов, скорость около семи узлов, вкрутую, на правом галсе, без лавировки вырезаемся на вход – наш Кораблик отлично идёт без руля, есть возможность достать кранцы и швартовы, аккуратно шлагами разложить грота-фал на рубке, да так, чтобы он и при крене не оказался за бортом, швартовы закреплены на носу, корме и уложены шлагами на леерах так, чтобы выпрыгнув на понтон, можно было было дотянуться до них одной рукой, а другой удерживать лодку. В бухте, окруженной крутыми высокими берегами, ветер резко меняется по силе и направлению. Мы то полностью останавливаемся, то кренимся до ватервейса. Повезло, паромов нет, расходиться с ними в такой ситуации без двигателя в тесноте этой бухты – чистое безумие.

Акваторию бухты прошли. На хорошей скорости пролетаем узкий вход в гавань, наполовину занятый ошвартованным по правой стороне местным паромом. До нашего причала метров пятьдесят, травим шкот – грот обезветрился, бегом к мачте, отдать фал, грот на палубе. Отпорник не понадобился, яхта застыла без движения в пяти метрах от стоящего кормой к причалу местного катера береговой охраны и в полуметре от причала, точно там, где и намечено. Соображаю, что вполне даже можно подобрать гика-шкот, свисающий с него грот не будет мешать передвигаться по причалу. Да-а-а-а, похоже Папа оценил нашу тщательную подготовку к швартовке, нам как раз и хватило пять-десять секунд затишья, чтобы без суеты закрепить оба подготовленных конца, носовой и кормовой. All is well, what ends well.

Воистину, хорошо то, что хорошо кончается. Сегодня, 17 мая 2011, через 12 лет и 12 часов после финиша в кругосветной гонке одиночек AROUND ALONE 98-99, пришло время подводить итоги наших достижений за эти двенадцать лет.

Однако, посмотрим на события согласно хронологии.

Июнь 1999 года, журнал SEAHORSE (ROYAL OCEAN RACING CLUB) королевского океанского гоночного клуба Англии лавры триумфатора гонки АА 98-99 отдал российской яхте “Ветер Перемен”, самой маленькой из шестнадцати стартовавших участников, оценив наше достижение выше победы, назвав яхтсменом месяца, потом на Родине – Звание Человек Года, Заслуженный мастер спорта… На волне такого успеха мы ринулись строить яхту побольше. И только после четырёх кошмарных лет, когда уже сделали большую часть работы по созданию новой яхты, стало понятно, что нам, на самом деле, нужно делать и какая яхта нам нужна.

Август 2003 года началось проектирование, а через пару месяцев и строительство нового кораблика. Это был далеко не первый наш опыт в создании яхт, и тем не менее казалось полгода-год и новая лодка будет на воде. Да, как память коротка. С другой стороны, зная, что ждёт впереди, очень трудно было бы решиться начинать новый проект, ведь в конечном итоге до спуска 2008 года на строительство яхты ушло более тридцати тысяч человекочасов – после этого мы уже перестали считать. А работа эта продолжалась до самого старта, завершающего программу плавания, 4-го Марта 2011 года.

26 мая 2007 года “ДОЧЬ ВЕТРА” была благополучно спущена на воду, а дней через десять мы вчетвером отправились в Средиземку, предполагая дойти до Англии. Теперь уже и трудно вспомнить, что тогда было в голове, какие конкретно планы.

После короткой стоянки в Стамбуле прошли Мраморное море и Дарданеллы. Первые же мили в Средиземном море были омрачнены разногласиями по поводу дальнейшего маршрута и команда наша стала редеть, а вскоре случилось то, что по моему было совершенно неприемлемо.

Короче, остался один на совершенно новой яхте, в районе плавания с интенсивным судоходством и сложной навигационной обстановкой. Казалось случилось худшее, то чего никак не ожидал. Однако, уже через несколько часов настроение из совершенно удручённого стало сначала ровным и спокойным, а затем появилась какая-то неземная уверенность в себе и в яхте. Фактор времени, который так жестко давил многие годы, вдруг исчез совершенно. Это была не эйфория, не восторг, а нечто гораздо более существенное. Это было похоже на подведение итогов, не только понимание и ощущение того, что наша новая яхта превосходит все ожидания и стоит тех невероятных затраченных усилий. Спокойная и совершенно необычная, какая-то неземная уверенность в том, что подведён ИТОГ ВСЕЙ, как одно дыхание, ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННОЙ ЖИЗНИ и подведя черту можно спокойно поставить высший балл. Просто самой наградой и ощущением высокой оценки стало то невероятное состояние, настолько необычное, доселе неведомое, никаким образом не предполагаемое. Никогда в голову не приходило, что такое вообще бывает.

Тогда, после четырех лет строительства, пройдена первая тысяча миль, две недели на воде на совершенно новой яхте, не было мыслей ни о чём кроме того, что Кораблик удался на славу настолько, что и не мечтали, начиная эту работу.

В сентябре поднялись на берег, удлинили корму на полметра, сделали новую мачту, на этот раз из препрегов, на метр длинее и на тридцать килограммов легче. Увеличили площадь пера руля и ещё огромное количество более мелких, но важных работ было сделано командой 8 -10 человек за десять месяцев, до следующего спуска на воду.

30 июля 2008 года ушли из Туапсе на Стамбул. Опасались традиционных летних штилей, но в первую же ночь неутихающий с отхода норд-ост доходил до восьми баллов, а наша скорость под полным гротом (без стакселя) – до 18 узлов. Тяжкое наследие прошлого: гоночный опыт не позволял уменьшить парусность, рулил почти до утра, в кромешной темноте, пока гребень шальной волны, обрушившись на кормовую часть палубу, ударил в спину и через открытый входной люк вода по горизонтали долетела до мачтовой переборки. Даже в Южном Океане не помню ничего подобного. Взяли пару рифов и спокойно пошли дальше, а скорость упала не на много. В Стамбуле получили новый стаксель от нашего парусного мастера из Англии. За первые сутки после Стамбула пробежали 217 миль. Прошли Средиземное море с остановкой на Мальте. Гибралтарский пролив пролетели тёмной, безлунной ночью,с попутным ветром силой не менее восьми баллов, здесь начинаются пассаты (моё личное ощущение). Скорость под полным гротом и в этот раз достигала 18 узлов при дикой толчее, вызванной малыми глубинами и встречным приливным течением, рулить в таких условиях – опыт потрясающий, и на любой другой яхте может закончиться плачевно. У нас же киль почти на два метра сдвинут в корму от мачты и при поднятом шверте центровка идеальная, а отсутствие вант и бакштагов и высокое расположение гика (выше головы стоящего в кокпите рулевого), так что от непроизвольного перебрасывания гика проблем практически никаких.

Недельная стоянка в Марине Пуэрто Де Санта Мария, три дня на Мадейре. И почти месяц на Ла Гомере, продолжали готовить яхту к трансатлантике, пережидая разгар сезона ураганов, который в том году был необычно суровым.

И снова в море, вернее в Океан, полная луна, за полночь. Накануне перешвартовались носом на выход. Ветер, как практически и весь этот месяц стоянки, норд-ост, то есть пассат, усиленный ночным бризом и ущельем, которое выходит прямо в гавань марины, силой не менее шести баллов с порывами до восьми. Стоим левым бортом к причалу, кормой к ветру. Наши местные друзья организовали прекрасный вечер, sail away party, настроение у всех приподнятое. Однако, уже часа два ночи, да и провожающие почти все разошлись. Мне-то не до веселья, под одним стакселем ветра достаточно, но на выходе придётся приводиться вкрутую – без грота не получится, но как его поднять при шестибальном ветре с кормы, стоя у причала?

Утихнет только к утру, да уж как-то неприлично задерживаться после таких славных проводов. И конечно же тем, кто всё ещё стоит на причале хотелось бы увидеть как мы отойдём.

Присматриваюсь, прислушиваюсь как меняется ветер, на порывах явно за семь баллов, но как всегда в гавани, порывы сменяются ослаблением. По флагам на яхтах, что стоят метров за сто наветреннее, можно увидеть как ветер стихает, через мгновение налетает очередной порыв, а у нас в это время некоторое затишье, пытаюсь уловить эти ритмы. Ну что ж, пора что-то делать: растравливаю гика-шкот почти полностью, ветром гик сразу же выносит за борт. Поднимаюсь на рубку, закладываю пару шлагов грота-фала на лебёдку, очень удобно, что она на мачте.

Наблюдаю за флагами, мысленно считаю, через какое время налетает очередной порыв. Отдаю последний найтов с грота, начинаю выбирать фал заранее, и он уже поднят наполовину, когда ослабление ветра дошло до нас. Парус быстро идёт вверх, благо стоячего такелажа нет, фал у нас в два лопаря, ползуны расхожены, ликпаз смазан, лебёдкой добираем последние полметра. В три прыжка у румпеля, все швартовы кроме короткого прижимного на корме, отданы заранее, даже кранцы убраны. Кормовой заведён дуплинём через причальную утку на стопор, который под рукой, многократно проверенный приём (сколько раз приходилось уходить одному), никто не замешкается с его отдачей. Долго сказка сказывается – всё это заняло четверть минуты. Яхта рванулась, пробежала три-четыре длины корпуса, поворот фордевинд, румпель легко управляется ногами, а руки свободны для работы с гика-шкотом. Грот перебросило, но шкот, который перед поворотом наполовину подобран, травится совсем немного, (только погасить рывок) – в этот момент уже начинаем приводиться, поворачивая направо к выходу из гавани. Благодаря удобному расположению палубного оборудования и рулевого устройства, правильной проводке снастей, один человек легко справляется с любой работой, играючи. Чтобы добирать снасти нет необходимости крутить лебёдку, разве что в очень сильный ветер.

Несколько секунд и причал с провожающими уже не видно за волноломом, ах жаль не сообразил вовремя обернуться, спасибо вам, ребята.

А как сказочно прекрасно в Океане, освещенном полной луной. На просторе ветерок баллов пять, скорость под гротом 8-10 узлов, румпель жёстко закреплён в ДП, шверт поднят. И всё происходит само собой.

Переход до Барбадоса был просто великолепным, изо дня в день яхта бежит с закреплённым рулём, делая по сто семьдесят миль в сутки под одним гротом. Удивительно, что иногда разгоняясь на короткой попутной волне, скорость на мгновенье достигает 17-18 узлов, но в среднесуточная скорость меньше, чем казалось должна бы быть. Не менее удивительно, что яхта сутками идёт с закреплённым рулём на чистом фордевинде и довольно крутой попутной волне, бортовая качка, само собой, приводит к зарыскиванию, но мы снова и снова возвращаемся на свой курс и при этом не возникает никакого отклонения от генерального курса. С тех пор, как впервые, более сорока лет назад прочитал Джошуа Слокума, самым неиссякаемым стремлением было именно так идти в Океане на яхте, которой нет нужды управлять. Правда в этот раз с нами был Слава Тюрин, благодаря весомому вкладу которого в подготовку к этому плаванию нам вообще удалось выйти в море, а мне самому ещё и выжить, но не будем о таких пустяках, тем более всё это уже позади. Дней десять ушло на получение штатовской визы и ещё восемь дней шли до Чарльстона, где и завершилось 25 ноября плавание 2008 года.

Подготовка к навигации 2009 заняла ещё шесть недель. Гостеприимный дом Пепе и Синди Хернандес, где каждый день праздник, и где, кроме всех прочих благ, огромная мастерская на весь цокольный этаж. Трудно придумать более приятное, и в то же время столь подходящее, место для подготовки к плаванию. На исходе апреля намеченная программа выполнена, тщательно уложены продукты на переход до Англии. Но сначала наш путь лежит в Ньюпорт. А это не столько шестьсот миль на север, сколько печально известный среди моряков мыс Гаттерас, самое гиблое место на всём атлантическом побережье Штатов, если не всей Северной Атлантики.

Секрет прост – держитесь мористей. Большинство тех, кто стал жертвой этого зловещего мыса, погубило желание сократить путь, что особенно заманчиво в хорошую погоду. Но обстановка здесь меняется мгновенно. И тут срабатывает специфический набор местных особенностей. Главные из них – это Гольфстрим, мелководье и преобладающие ветра от норд-веста. Особенно в холодное время года разница температур воздушных масс, несущихся с севера, и тёплым воздухом над Гольфстримом настолько катастрофична, что тот коктейль, который они здесь разводят, удаётся переварить далеко не каждому, кому довелось его отведать. Очень необычно видеть на эхолоте глубины около десяти метров на расстоянии 50 – 60 миль от берега. Мы обошли Мыс миль за сто и со свежим попутным ветром через четыре дня с небольшим благополучно прибыли в Ньюпорт.

Наш старый добрый друг Джон Дэво договорился с владельцем одного из лучших яхтенных причалов Боувен Варф, что в самом центре города, но и в самом спокойном месте. И снова три недели трудов не разгибая спины. Едва удалось выкроить время на посещение местной яхтенной книжной лавки, всего-то пара часов, а здесь можно просиживать днями, это один их лучших яхтенных книжных магазинов мира. Сейчас мне непонятно, куда было спешить, находясь в таком прекрасном месте.

Однако Атлантика ждёт, и снова в путь-дорогу. Сначала спустились на сороковой градус, до попутного Гальфстрима и дальше на восток с тёплым течением, постепенно поднимаясь к берегам Англии. За двадцать четыре дня пережили пять циклонов, штормило восемь-десять баллов, но ветра были попутные, благодаря правильно выбранному более южному пути. При восьмибальных попутных ветрах и довольно крутой волне наш Кораблик вполне прилично справляется с двумя рифами на гроте и закреплённым в ДП рулём (шверт само-собой поднят). Правда, в таких условиях приходится чаще корректировать положение руля. Иногда при резком усилении ветра, баллов до десяти, носовую часть яхты просто вдавливает в воду. Вспоминаются кадры кино с быстрым погружением подводной лодки не большом ходу.

В нашем случае, скорость падает настолько неожиданно, что не удержаться на ногах, даже когда это происходит на глазах и ты видишь как носовая часть палубы по самую мачту скрывается под водой. Интересно, что в таких ситуациях не заметно никакой тенденции к брочингу или опрокидыванию. На Фазиси это случалось регулярно, даже в менее критических ситуациях, достаточно сказать, что мне дважды приходилось быть на мачте во время опрокидывания. Однажды работал со спинакерфалом, 25 метров над палубой, в долю секунды эта высота уменьшилась до двух-трёх метров над водой. Был просто вдавлен в мачту, повезло, что оказался с правильной стороны, но достать фотоаппарат из под непрома не успел. Второй раз просто поднялся на нижние краспицы, на хорошем ходу, добить плёнку.

Жаль, что оставалось всего три кадра. Скип Новак, кроме всего прочего заядлый фотограф, уютно стоя на вертикальной стенке кокпита, держась за леер над головой, увидев меня на мачте с фотоаппаратом в руках аж запрыгал – снимай, снимай!

Когда такие ситуации познаются на практике, понимание, что откуда берётся, приходит гораздо быстрее и усваиваются надолго. Подобное опрокидывание, на английском knock-down, происходит только на большой скорости, удар волны в корму или резкое движение рулём, яхта спотыкается об киль и опрокидывается, в лучшем случае на 80-90 градусов. На ДОЧЕРИ ВЕТРА кормовое расположение киля и большой площади перо руля на транце облегчают жизнь в таких ситуациях значительно. И в самом деле, только сейчас когда пишутся эти строки, приходит в голову, что за 25 000 миль с нами не было ни брочингов, ни нокдаунов.

И это при том, что от гоночной привычки форсировать парусами похоже так и не удалось избавиться. Третий риф взяли только когда нас дважды в течение получаса вдавило в воду. Скорость конечно же стала поменьше, но зато теперь можно спокойно ложиться спать, да и вообще куда спешить, столько усилий, денег, времени ушло на то, чтобы попасть сюда, в Океан!

На начальном этапе Гольфстрим добавлял пол узла скорости и согревал нас. Но продолжалось это недолго. Около двух недель температура воды и воздуха не превышала десяти градусов. В яхте без обогрева, это конечно же не мёд. Спасибо нашим дорогим друзьям из БАСКа, которые снабдили всем необходимым чтобы спасаться от холода. Кроме прекрасных яхтенных непромоканцев, которые ничем не уступают лучшим зарубежным, БАСК производит практически всё, что нужно на яхте из одежды на любую погоду, а чего стоят спальные мешки которые не только не впитывают влагу, но и не намокают от неизбежной, даже на нашей практически сухой яхте, морской воды. Как сильно зависят условия обитания в сложных штормовых условиях и при низких температурах воды и воздуха от качества экипировки! Ещё никогда не было так комфортно в подобных условиях, как в этом переходе через северную Атлантику. Много было разговоров о том, что пуховые вещи впитывают влагу и поэтому не стоит их брать на яхту, теперь все сомнения отпали, не было никаких проблем, пуховики производства БАСК, как спальники, так и куртки были сухими, несмотря на конденсат в неотапливаемой яхте, хотя в нашем кораблике, который сделан из сэндвича – шпон с бальсой, сырости меньше, но без отопления влажность довольно высокая и тут без БАСКа, без его чудесной продукции было бы совсем не так весело.

Это наш десятый переход через Атлантику(шестой в одиночку), но главное первый большой переход в одиночку на яхте которая специально для этого создавалась. Если вспомнить ЛАГУНУ, то в первом одиночном плавании Трансатлантической гонке STAR 92 главным достижением стала простая мысль – только здесь в чистоте Океана, вдали от ежедневной суеты, можно хоть что-то понять в этой жизни. Огромный опыт получен с ВЕТРОМ ПЕРЕМЕН, когда и в море и на берегу время, океанские мили, события были спрессованы со страшной одновременно губительной и животворной силой. Три года с максимальным напряжением сил создавалась яхта, а потом за десять месяцев с 16 июля 98 года (отход из Сочи) до финиша гонки AROUND ALONE 98-99 в Чарльстоне 17 мая 99 го, пройдено около сорока тысяч миль, тридцать пять их них в одиночку. А самым главным достижением всей этой богатой открытиями, достижениями и потрясениями эпопеи была способность яхты идти самостоятельно, гораздо лучше, чем с авторулевым. Это и стало основной идеей создания нашей новой яхты ДОЧЬ ВЕТРА.

И здесь самое время вспомнить Великого Джозефа Конрада, ведь никто не сказал лучше – EVERYTHING CAN BE FOUND AT SEA, ACORDING TO SPIRIT OF YOUR QUEST. А контекст здесь простой, что вкладываешь, то и получаешь. На наш взгляд, в идее Конрада – в океане можно найти ВСЁ, в зависимости от духа ваших поисков, главный акцент на слове ВСЁ, а найти ВСЁ значит отдать ВСЁ. Так точно, главной мечтой с шестнадцатилетнего возраста было построить такую яхту как Спрей, то есть сделать копию и бороздить на ней моря и океаны. Но настоящее чудо рождается, когда детские мечты осуществляются со зрелым подходом к делу и оказывается не надо ничего и никого копировать, просто нужно по максимуму, насколько возможно изучить всё что в этой области создано предшествующими поколениями и создавань на этой основе нечто новое, своё. Тогда конечно невозможно было себе представить насколько это на самом деле прекрасно – Кораблик летит день за днём, смотришь на убегающую за кормой воду и приходит ощущение бесконечности движения, вечности и бессмертия. Ведь бессмертие это состояние Духа. Однако, похоже где-то глубоко в подсознании было представление об этой красоте, которое притягивало, манило и давало силы все эти годы идти вперёд, несмотря на тяжкий труд и мучительные сомнения, подниматься каждый раз даже после самых жестоких ударов судьбы и не останавливаться. Похоже это очень важно, а может быть и самое главное в нашей жизни, идти своим путём, выполнять своё предназначение и суметь дойти до цели. Так уж всё устроено, что только достигнув цели можно понять, что шёл верным путём.

С тех пор, как впервые была прочитана книга Слокума, прошло почти полвека и только теперь приходит понимание, что все труды и жертвы не напрасны. За эти годы не только прочитано всё, что можно на эту тему, построено несколько яхт, пройдено немало тысяч миль. Есть с чем сравнивать. И можно подводить итоги. Если коротко – главная, на сегодняшний день, цель достигнута и результат превышает все ожидания. Яхта из нашей детской мечты превратилась в совершенный инструмент познания, в Парусник, который гармонизируя окружающее пространство, создаёт новую прекрасную, неведомую доселе реальность.

Так на завершающем этапе плавания 2008 года, за несколько дней до прихода в Чарльстон, явное беспокойство, которое обычно перед подходом к берегу, неожиданно сменилось состоянием внутреннего равновесия, удивительного спокойствия. И это несмотря на то, что на смену стабильным изо дня в день условиям плавания в пассатах, пришли порывистые переменные ветра, низкая облачность, продолжительный штиль. Тогда впервые начал разговаривать с волнами. А на следующий год, по пути в Англию, волны стали выглядеть какими-то родными, начал внимательно в них вглядываться и пришло необычное радостное ощущение. Океан становился всё ближе и роднее. Идея о том, что всё живое на планете вышло из Океана стало восприниматься буквально. А если Океан наш родитель, то он не может мне навредить.

Что же касается нашей хронологии…

На завершающем этапе плавания 2009 года попутный ветер от норд веста в ночь перед заходом в пролив Нидлс слегка ослабел, но с рассветом усилился и в проливе Солент и по реке Хэмбл, мы продвигались к причалам Элефанта с очень приличной скоростью, даже против отливного течения на последних милях этого прекрасного плавания. В первые же дни после отхода из Ньюпорта, когда думал об этих завершающих милях, говорил себе – В ЭТОТ РАЗ ВСЁ БУДЕТ ИНАЧЕ! – настраивался на благоприятные погодные условия у берегов Англии. Эти берега нам знакомы давно, ещё со времён ФАЗИСИ. И в этот раз В Ньюпорте не пожалел времени, чтобы раздобыть более подробные карты проливов Нидлс, Солент и реки Хэмбл.

В конце Декабря 1991 года, через два года с небольшим, после первого знакомства с Англией вообще и неспокойными водами на подходах к Саутгемптону в частности, мы пришли сюда на ЛАГУНЕ.

Позже в английской яхтенной прессе это плавание назовут epic voyage. Из порта Сочи мы вышли 8го ноября, месяца на полтора позже, чем планировали. Отход в Англию нам не дали, несмотря на приглашение на гонку одиночек Europe 1 STAR 92 подписанную мэром Плимута и командором Западного Королевского Яхтклуба Англии, благодаря которому нам оформили паспорта моряков, пограничники заявили неопределённо – документы вам ещё готовить месяца два. А ещё задолго до этого по ночам мне начали сниться кошмары. Больше всего беспокоили именно эти воды на подходе к Англии. Давно было известно, что яхты уходящие со старта в кругосветную гонку Вэнди Глоуб в начале ноября, несут самые серьёзные потери именно в этих местах, где штормовые ветра от норд-веста разгоняют волну от берегов Америки, которая на мелководье европейского шельфа становится ещё выше и круче, особенно на встречном отливном течении. Собака кусает в первую очередь того кто боится. Наши приключения начались ещё в Средиземном. Вторая половина ноября, мы едва обогнули Пиренейский полуостров. Ураганный ветер, сильнейший за последние двадцать лет в этих местах, развёл такую волну, что во мгле едва просматривалась вершина следующей. Шли под рангоутом. Повезло, ветер попутный и волны гигантские, но пологие. Два года назад, в ревущих сороковых и вопящих пятидесятых широтах Южного Океана таких монстров не было на протяжении семи тысяч миль второго этапа кругосветной гонки. А от Гибралтора до Биская нас донесли пять штормов, все попутные, вопреки господствующим в это время года встречным норд вестам. Но главная наша погода ждала в Ла Манше. Началось днём, но темно как ночью, молнии по всему горизонту, а грома не слышно. Шквалы, град, резко похолодало. Штормовой стаксель (3 кв.м. от Торнадо) можно было нести только уваливаясь при порывах на чистый фордевинд. Ко всему температура воздуха упала до ноля. На руле менялись через час. Из приборов кроме самодельного электронного лага, подарок Лёши Грищенко, у нас был шлюпочный компас и какой-то древний радиопеленгатор. Ни двигателя, ни возможности зарядить аккумулятор. К утру ветер немного утих, видимость улучшилась. Английский берег едва заметно угадывался сквозь мглу на подходе к проливу Нидлс. Приливно-отливные течения , мели, резкие неожиданные шквалы, ограниченная видимость в этих местах даже в спокойную погоду требуют предельной собранности от моряков. В то утро, когда накопившаяся после полуторамесячного перехода усталость да изнурительная штормовая ночь и резкое похолодание довели нас буквально до оцепенения и отупения, войти в пролив Нидлс при сильнейшем волнении всё ещё штормовом ветре я не решился. Пошли вокруг острова Уайт и к вечеру застряли в проливе Солент, лавируя против отлива на траверзе Портсмута. То и дело мимо проносились скоростные паромы, ветер стих настолько, что мы практически стояли на месте.Стало понятно, добраться до столь желанных причалов Элефанта до ночи, шансов нет. Ещё один поворот оверштаг, теперь уже на вход в Портсмут. Подошли к узкому входу, даже в наступившей темноте заметна разница уровней воды, отливное течение при умеренном встречном ветре настолько сильное, что мы идём с хорошей скоростью в лавировку, но пройти горловину не можем. А паромы пролетают вплотную на скорости узлов 30. Сил уже нет ни на что, в отчаяньи приходит мысль уйти с фарватера и стать на якорь. И тут неожиданное усиление ветра позволило буквально протиснуться сквозь будылочное горлышко. Местной карты у нас небыло, но слева видны яхтенные причалы. Подходим к ближайшему. Едва закрепили швартовы и грот лёг на рубку как резкий шквал накренил нас под голым рангоутом. Трудно поверить, неужели дошли? И следующие двое суток, мы теперь уже наслаждались завыванием норд-веста. Какое это удивительное ощущение, вся тяжесть ответственности, что так долго давила, висела на моих плечах, вдруг исчезла в одночасье. Да такие ощущения быают в эттой жизни нечасто. Сознание того, что всё позади и дело сделано, это ничто по сравнению с этим чисто физическим ощущением неожиданно исчезнувшей тяжести, которую со временем почти перестал замечать и только когда она исчезла стало понятно столько на уровне тонкого плана сколько на плотном плане физического тела. Неудивительно, что что мне было гораздо комфортнее, чем большинству из нас на Фазиси в ревущих широтах, двумя годами ранее, тогда отчётливо понимал какая огромная ответственность за всё что с нами и яхтой происходит лежит на Скипе, порой мне было даже неловко за то что этот груз ответственности лежит не на мне, мне просто надо выполнять свою работу, что было не в тяжесть, и хватало сил наслаждаться великолепными картинами бушующего Океана и кипящего Неба. Это был нереальный полёт, больше похожий на кино, хотя всё от вибрации двадцатипятитонного алюминиевого корпуса и гребней волн которые то и дело проносятся по палубе, до изнуряющей иногда сутками непрекращающейся работе на штормовом ветру, впромокшей от собственного пота и всепроникающего рассола Океана, всё это было вполне настоящим. Но ситуация была уж слишком необычной и поэтому трудно было поверить, что всё это происходит с нами наяву. Теперь много лет спустя становится понятно, что главным и непривычным было неведомое нам ощущение ЧИСТОТЫ! Воды Южного Океана окружающие девственно чистый материк, покрытый ископаемым льдом, хранящий всю первозданную чистоту нашей Планеты, обладают невероятной непостижимой для осознания неповящённому уму, очищающей Силой. А когда после двух-трёх недель этой неистово бурлящей чистоты мы стали выходить из этого волшебного пространства, то и дело ловишь себя на том, что приходит одна и таже мысль, а посчастливится-ли тебе побывать в этих местах когда-нибудь ещё. Да мы всё ещё здесь, но уже с тоской расстаёмся с этой сказочной страной, в которую так неожиданно прорвались сквозь всю жестокость “нормальной человеческой реальности”, уродливость которой можно увидеть только отсюда из этой освежающей неистовой безбрежной чистоты. И неслучайно, именно здесь и сейчас, пришло известие о падении Берлинской Стены, где когда-то был дан приказ стрелять в тех кто пытается обрести свободу , и ведь стреляли, а нам это не казалось преступлением.

И вот теперь мы пришли в Англию, без разрешения, нарушив закон, который и сегодня остаётся без изменения. А многие-ли из нас, современных россиян, понимают всю преступную нелепость этого закона? Тогда, в теперь уже таком далёком декабре, накануне Рождества Христова 1991 года в первое же наше утро в Англии – главная новость – событие – итог уходящего Двадцатого Века, офицер иммиграционной службы сообщил, что страны из которой мы ушли, нарушив закон о государственной границе, более не существует, такой страны больше нет!

Великий и нерушимый Союз республик свободных приказал долго жить. Правда, в этот эпохальный – судьбоносный миг, сил небыло ни радоваться, ни огорчаться, мы медленно оживали, тихо и скромно праздновали своё возвращение к жизни. В том самом месте откуда, два с небольшим года назад, как паломники в святые места, мы сами не ведая о том, уходили на первое свидание с первозданной чистотой в неведомый Южный Океан, с детских лет нас так манивший. Для большинства из нас это свидание было и последним. Уж очень дорогой ценой даётся попасть в эту Чистоту, да и пережить испытание Чистотой удаётся не каждому в неё проникшему. Очевидно, нужно хорошо понимать зачем мы идём в Океан, а уж тем более в самое Чистое его пространство и быть готовым к встрече с Неведомым.

Итак, В ЭТОТ РАЗ ВСЁ БУДЕТ ИНАЧЕ! Это было как мантра, как заклинание. Появилась в сознании, ещё задолго до отхода из Ньюпорта, уж очень суровым был тот урок на Лагуне.

Сам переход, Атлантика, почти рутина, тем более не первый раз в этих местах, да ещё и с попутными ветрами. Итог любого плавания можно подводить только после его завершения и раслабляться нельзя, до самого последнего момента.

Нидлс прошли рано утром при слабых ветрах и довольно приличном отливном течении. Уже ближе к рассвету даже слегка заштилели, практически у самого входного буя. Не самый приятный момент, но главное, сохранять самообладание, не поддаваться панике. И очень важно, особенно когда один, вовремя, пока ещё есть такая возможность, расслабиться и отдохнуть. Даже час-полтора полноценного сна, особенно с двух до четырёх утра, что и удалось, заряжают на сутки.

Солнце ещё не взошло, но уже светло и прекрасно видны дома в окрестностях Ярмута на о.Уайт, береговая черта в двух-трёх кабельтовых, вокруг небольшие водовороты на смене отлива приливом, водоросли, тишина. Восход в красных петухах по всему небосводу, без ветра не останемся. Да так и есть, всё тот же западный- северозападный, который донёс нас до берегов Англии, в Соленте почти встречный после поворота при захода в реку Хэмбл усилился и стал попутным. Течения почти нет, оно помогало до самого устья и теперь идём по полной воде, красота! Однако,едва про шли довольно широкий участок реки от устья, стало понятно ка сильно здесь всё изменилось за те без малого двадцать лет как мы прошли здесь с Людмилой в самом конце весны 92го по пути в Плимут на старт Трансатлантической гонки. Яхт на воде стало наверное вдвое больше и фарватер сузился настолько, что расхождение, особенно с большими катерами создаёт весьма напряжённые ситуации. И тем не менее всё проходит вполне благополучно. Брайан вышел встречать нас и похоже не ожидал, что мы продвигаемся так резво. В районе Элефанта ширина фарватера увеличивается, но не на столько чтобы мы могли сделать циркуляцию самостоятельно, тем более, что отливное течение к тому времени уже работало вовсю. Так что помощь при швартовке оказалась кстати.

Постепенно, с годами упорного труда на берегу и десятками тысяч пройденных миль приходит понимание на самом деле очень простых основ не только безопасности мореплавания, но и благополучия вообще – делай всё правильно, будь внимательным и ничего не бойся.

Конечно, мы могли бы подробнее рассказать, что это значит на практике, но постижение основы основ – это большая Работа, которая требует не просто значительных усилий, а прежде всего это должно стать главным смыслом жизни.

Школа Океан существует не первый год и уже немало сделано, но только тот может получить настоящие знания, кто готов принимать активное участие в создании самой Школы.

В общей сложности на Дочери Ветра пройдено 25 000 миль, получен уникальный опыт, на основе которого начинаем проектирование новой яхты – доступной многим, надёжной, простой в управлении, с неограниченным районом плавания.

ПРОЕКТ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ШКОЛОЙ ОКЕАН

при поддержке:

“OLIMPIC CITY” – Семеняченко А.В.

“БАСАРГИНО” – Скобликов С.М.

Клуб Адмиралов – председатель адмирал флота В.И. Куроедов.

“ПЕРЕСВЕТ ГРУПП”Пронин О.В.

НПФ “БАСК” – одежда и снаряжение, Богданов В.Ф.

Партнёр программы по научной части и высокотехнологическому обеспечению

ЦНТБ г. Москва – Баранов В.Д.

ТЕЛЕКОМ СТВ – Зйдельман Б.Л. – солнечные батареи.

“WINDJAMMER” – А. Безбородько – окраска корпуса яхты, оборудование.

“МОРЕМАН” – А.Маркаров, К.Колесов – оборудование.

“НАВИКОМ” – И.ГУРЕЕВ – судовая злектроника.

“THE SHIP STORE” – J.L.DEVEAU NEWPORT, USA – оборудование.

“THE ELEPHANT BOATYARD” – Tom Richardson, Brian Crawley UK – cтоянка, подготовка яхты.

Seahorse International Sailing – Andrew Hurst. The official magazine of the Royal Ocean Racing Club.

Российская ассоциация телемедицины – медицинское оборудование, исследования.

Выражаем также нашу искреннюю благодарность за поддержку Александру Сундукову, Андрею Дёмину, Михаилу Химичу, Алексею Бахтинову, Oлегу Карпилову, Вячеславу Тюрину, Марие Семененко, Алексею Карпенцеву, Петру Матковскому, Мурату и Сулиете Кусовым, Pepe&Cindy Hernandez, David&Clare Scully, Joe Brito, Liz Sanders и многим другим благодаря безкорыстному участию которых осуществляется эта программа.

Информационная поддержка:

www.oceanschool.ru

www.oceanschool.org

YACHTING – RUSSIA’S PREMIER MARINE MAGAZINE.

Автор статьи: Виктор Языков

Обманутым пловцам раскрой свои глубины!
 Мы жаждем, обозрев под солнцем все, что есть,
 На дно твое нырнуть - Ад или Рай - едино! -
 В неведомого глубь - чтоб новое обресть!
Шарль Бодлер, перевод Марина Цветаева

Longue route 2018

Одиночное безостановочное кругосветное плавание Longue route 2018В 2018 году, в честь 50-летия плавания Бернарда Муатисье, который отказался идти на финиш в первой одиночной безостановочной гонке “ради спасения своей души” и сделал 1.5 витка вокруг Земли, французский яхтсмен Ги Бернарден намерен отправиться в одиночное кругосветное плавание без заходов в порты.

На тот момент ему исполнится  74 года, за плечами 5 кругосветных плаваний и 6 огибаний знаменитого мыса Горн.

Ги приглашает других яхтсменов присоединиться к нему в этом проекте, в том же состоянии Духа, что и Бернард Муатисье. Это не гонка – нет никаких правил, ни ограничений, ни обязательств, ни вознаграждений… Только ради личного и сокровенного, чтобы осуществить свою мечту и преодолеть самого себя. Это возврат к истинным ценностям, индивидуальной ответственности моряка и человека. Свобода и безмятежность – быть одному в море.

Каждый моряк несет полную ответственность за самостоятельный выбор любой парусной лодки, длиной не более чем 52 фута, приспособленной для океанских переходов. Каждый свободен в поиске поддержки, сторонников, спонсоров или покровителей в подготовке к своему плаванию. Он также свободен в своём отношении к идеям Бернарда Мойтессье, отправляясь в эту кругосветку… Исходя из условий и местонахождения, каждый самостоятельно выбирает дату начала плавания между 18 июня и 30 сентября из порта к северу от 45 параллели в Европе или 41 ° к северу на восточном побережье Америки и финиш во французском порту выше 45 ° северной широты, который будет назван позднее.

Сбор всех участников и проведение культурных мероприятий произойдет 16 и 17 июня в Ле-Боно, небольшом городке на побережье залива Морбиан, южная Бретань, Франция, где захоронен прах Бернарда Муатисье в 1994 году.
На сегодняшний день кроме Ги Бернарда ещё 14 яхтсменов выразили свою готовность принять участие в этом проекте.

Официальный сайт Longue route 2018

Книги для новичков в яхтинге

Bond-YachtsmenСейчас много различной яхтенной литературы. что-то полезно, что-то даже вредно, где-то корявый перевод, а кое-что уже классика жанра.

И для Вашего удобства, мы составили очень короткий список литературы с ссылками, который Вам позволит максимального быстро и качественно получить первые теоретические знания. Это курсы RYA и лучшая на мой взгляд классика, к которой Вам предстоит обращаться за советом фактически на протяжении всей яхтенной карьеры.

Теоретический курс RYA на Competent crew в картинках (не всегда корректный перевод терминов)
Теоретический курс RYA на Day Skipper в картинках
Теоретический курс RYA на Yachtmaster в картинках
Боб Бонд “Справочник яхтсмена” (Основная книга для большинства яхтсменов!)
Степан Надломов “Дизель на яхте”
Правила УКВ-связи (VHF-оператор)

 

Третье пришествие сатаны… или через призму любви! Часть третья

Danforth Mark II

 

Часть первая. Первое и второе пришествие

 

Часть вторая. Третье пришествие, предистория

 

Глава третья. Через Призму любви

 

С Андреем мы познакомились в Селезневских банях, которые мне довелось посещать регулярно раз в неделю в течении нашего двухлетнего проживания в Москве. Он неоднократно приглашал меня на свою «Базу». Мне долго удавалось отказываться по причине занятости, но потом уступив настойчивым приглашениям, все-таки приехал в Серебряный Бор на водную базу МЧС, где Андрей был главным командиром.
Андрей тогда встретил меня где-то у метро, и мы приехали с ним на базу теплым солнечным летним утром, въехали через автоматические ворота на территорию, вышли из машины, и о, Чудо! По обе стороны от входа стоят внушительных (не яхтенных) размеров два великолепных Настоящих! Данфорта! Danforth Mark II. Этот великолепный якорь, созданный перед второй мировой войной американцем Ричардом Данфортом стал прототипом для нас, когда нужно было самим делать якоря в Находке лет за пятнадцать до описываемых событий. В прекрасной книге Льва Скрягина «Якоря», которая увидела свет в самое время для нас, есть глава «Расчет Ричарда Данфорта», повествующая об истории создания этого, и на сегодняшний день, лучшего в мире якоря, но самое главное в книге приведены основные закономерности и пропорции которые необходимо учитывать при создании якорей этого типа. Благодаря правильному пониманию и тщательному применению этой информации, нам удалось сделать несколько весьма надежных якорей и в конечном итоге небольшой якорь из нержавеющей стали весом шесть килограммов, который 13-го сентября 1990 года спас «Лагуну» в совершенно безнадежной ситуации. «Лагуну», в создание которой было вложено полжизни, и которая всего как за несколько недель до этого была впервые спущена на воду.

И вот теперь это потрясающее зрелище перед моими глазами! Немая сцена была нарушена словами Андрея: «Я тебе их отдам, я отдам их тебе не волнуйся!» После первого посещения этого места, мне пришлось побывать здесь несколько раз в течении двух лет, но якоря так просто не давались, хотя Андрей несколько раз заверял, что отдаст их. В один из визитов мне удалось ускорить развитие этой ситуации, подарив Андрею комплект яхтенной амуниции, непромокаемый костюм из дышащей ткани изготовленный нашими друзьями – московской фирмой «Bask», и с которым мы заняли второе место в гонке одиночек через Атлантику в 2000 году. Андрей был в восторге от подарка и через пару недель наши Лазаревские друзья попутным транспортом доставили эти два шедевра.
Мы их привели в должный порядок, покрасили антикоррозионной краской серебристого цвета и эта великолепная Пара Данфортов с тех пор достойно украшают наше фамильное поместье.

Андрей, заядлый охотник и приключенец, с большим интересом относился к нашим океанским достижениям. Человек не богатырского телосложения,
но есть в нем скрытая сила, не заметная с первого взгляда. Держится просто, но без панибратства, ко всем проявляет уважение, и выглядит это весьма естественно, не просто из соблюдения правил приличия.
Принадлежность к братве никаким образом не демонстрирует. В общении с ним легко, не возникает двусмысленных ситуаций. Довольно быстро, как было и с Яношем, у нас сложились близкие доверительные отношения. Правда о себе Андрей говорит мало. О друзьях еще меньше. Зато рассказывает о своей семье. Жена попала под влияние секты индуисского толка, и все имущество какое смогла уже в эту секту снесла, само собой добровольно.
Но да это мягко говоря неприятно, да не самое худшее. Тайком от Андрея она принудила дочь посещать занятия секты. Красивая, неординарная девушка, с красным дипломом закончила школу, училась в Европе,
была приглашена Никитой Михалковым сниматься в его фильмах. Андрей рассказывал, настолько спокойно как будто речь шла не о его семье. Да конечно он знал, что дочь вместе с матерью посещает секту, но как ему казалось, не по принуждению матери, а совершенно добровольно. А депрессивное состояние дочери приписывал нагрузками от учебы и её участием в съемках фильма. Трагедия случилась совершенно неожиданно, но история с сектой не закончилась даже после самоубийства дочери. Оболваненная мать обвиняла в смерти дочери кого угодно, но не секту, хотя в посмертной записке это было названо единственной причиной самоубийства, девушка посещала секту исключительно по принуждению матери, которая действовала весьма изощренно. Дочь Андрея мне довелось увидеть только на фотографии, а с его сыном встречались насколько раз. Парень завидной внешности, чуть выше среднего роста, прекрасно сложен, приветливое открытое лицо. Просто звезда с обложки спортивного журнала! Он и на самом деле показывал высокие результаты в нескольких видах спорта. Учится в престижном ВУЗе МВД.
Да вот бес попутал, попался на пустяковой краже в магазине. Знакомый генерал в органах приложил немало усилий по просьбе Андрея, чтобы замять дело. Но по всему было видно, что сын мало прислушивается к увещеваниям отца, который не стесняется в выражениях, может быть от понимания своего бессилия хоть как-то изменить отношение к жизни, теперь уже единственного своего ребенка.
Андрей познакомил меня с сыном на своём дне рождения, куда пригласил задолго и весьма торжественно, напоминая после этого время от времени. Так это приглашение было организовано, что не прийти было невозможно. Подготовлено торжество было со всей ответственностью, а для меня неожиданно стало серьезным испытанием.
Происходило это важное мероприятие конечно же на Базе, которая заслуживает отдельного описания, но если коротко, то эта База больше напоминает элитную базу отдыха для высокопоставленных чиновников, чем учебный центр МЧС. По крайней мере, за все время никаких занятий по профилю не проводилось и ни о чем подобном не упоминалось. Правда небольшое двухэтажное служебное здание, довольно ветхое, на территории присутствовало, но оно выглядело более чем скромно по сравнению с современным «Эллингом», как с гордостью называл Андрей свое детище, с традиционной баней-сауной на первом, бильярдным столом и барной стойкой в просторном зале на втором этаже. По всему было видно, что Андрей создавал все это со знанием дела, он был большим специалистом по организации рыбалки и охоты, явно имел немалый опыт в организации достойного отдыха для высокого начальства. Сам он вел довольно скромный образ жизни, не курил, к спиртному относился безразлично, питался скромно. Охота, возможно, была его единственным увлечением, но не страстью. Иногда он рассказывал об охоте в таких экзотических местах, куда ему с друзьями приходилось добираться на своем «Лэндровере» неделями. Мне уже было известно об Андрее довольно много, больше конечно с его слов, но и по его деятельности можно было составить вполне конкретное впечатление о человеке, «в обойме». А состав друзей, прибывших на день рожденья, можно сказать завершил «портрет именинника». Человек десять-двенадцать приглашенных были явно люди одного круга и мировоззрения. На меня «белую ворону» из всех присутствующих обратил особое внимание мужчина, старший в этой компании не только по возрасту, его можно назвать иерархом. Он говорил с едва заметной вкрадчивой властностью, с каким-то намеком на свое особое превосходство над простыми смертными, его весьма необычная манера говорить была очень своеобразной, мне никогда не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. По обильному застолью, определенному набору яств и разговорам, где не было посторонних, кроме меня конечно, постепенно стало понятно, что вся эта компания плотно повязана общим делом, а конкретно, «рулят» продовольственными рынками.
«Патриарх», по всему вор в законе, в своей приветственной речи обратился к присутствующим и виновнику торжества, демонстрируя свою набожность весьма оригинальными трактовками цитат из Библии.
После первого тоста, когда все выпили и закусили, а мне не удалось незаметно вместо водки налить воды в свой бокал, на что «Пахан» не повел глазом, хотя от всевидящего ока это обстоятельство не ускользнуло и он тут же предложил мне, со сдержанной суровостью, произнести тост. Было очевидно, это шанс правильно использовав который, можно попробовать разогнать тучи сгущавшиеся над моей головой или ещё и увязнуть в болоте из которого потом будет совсем не просто выбраться. Моего незначительного опыта общения с этой прослойкой социума было достаточно, чтобы понимать всю серьезность ситуации. Конечно Андрей был на моей стороне и объяснил, что мне на самом деле спиртное противопоказано по причине подготовки в кругосветной гонке одиночек. Но было видно, что настроение Томады, от этого заметно не улучшилось.
Мой тост присутствующие, которые уже понимали возникшее противостояние, выслушали внимательно в почтительном молчании и ожидании реакции со стороны своего главаря. Было видно, что содержание сказанного не имело для них особого значения, все смотрели на «Пахана», в подобных коллективах инакомыслие не приветствуется, иерархия довлеет над индивидуальностью безраздельно.
Мне удалось выкрутиться, умение выживать в экстремальных ситуациях нужно не только в Океане. Причем мой тост не был попыткой прогнуться, показать свое преклонение перед силой. Это не было ни халтурой, ни желанием продемонстрировать превосходство, ни попыткой спасти свою шкуру.
Во первых надо было отдать должное виновнику торжества и поблагодарить его за то, что собрал нас таких разных за одним столом, благодаря ему у нас всех есть возможность узнать что-то новое друг от друга. «Таланты нам даются от рождения, а мудрость приходит только с годами и к тем для кого это стало главным делом жизни. В каждом из нас есть то, что нас отдаляет друг от друга и есть то, что сближает. Гордыня разделяет и приносит беды прежде всего тому, кто не в состоянии с ней справится. Сближает смирение, смирение, которое есть порождение мудрости. Таким образом в смирении проявляется мудрость, а проявляя смирение, мы становимся мудрее».

Напряжение сразу же исчезло, «Патриарх» принял тост с удовлетворением и проявлял ко мне дружеское расположение до завершения застолья, после чего мы благополучно расстались. Среди собравшихся был полковник милиции, который передал богатый подарок от «Генерала» которого называл с соответствующим уважением по имени отчеству. Те кто постарше из собравшихся курили травку. Было заметно, что в этом дружном коллективе соблюдается практически незаметная для неискушенного глаза субординация. Меня уже принимали за своего и разговоры после принятия очередных доз спиртного становились всё более откровенными. Уже все забыли, что в моем бокале вода. А мне на трезвую голову было весьма интересно наблюдать происходящее. Андрей несколько раз принимался говорить тосты в мой адрес, рассказывал о моих подвигах. Теперь мне стала ясна моя роль «свадебного генерала». По некоторым фразам, звучавшим в разгулявшейся компании можно было понять, что «братва» занимается не только контролем продовольственных рынков но и наркотрафиком. «Смычка» братвы с «Ментами» похоже дает их «бизнесу» особые преимущества.

Тем временем мои отношения с Яношем зашли в тупик, он стал избегать любых контактов со мной, казалось, что он не только не собирается возвращать деньги, но уже решил, что и я с этим смирился. Рассказал Андрею об этой беде, спросил совета. Тот как будто ждал моего рассказа: «Да ты не волнуйся, мы с этого твоего друга Яноша три шкуры снимем, ты думаешь у него денег нет, да у него столько, что и тебе и нам хватит».
Несмотря на всю неприязнь к Яношу в тот момент мне вовсе не хотелось, чтобы с него снимали «три шкуры».

Позвонил Галине Алексеевне, рассказал и об истории с Яношем и о предложении Андрея снять три шкуры. На следующий день Галина Алексеевна вынесла вердикт: «Ты можешь решить вопрос с Яношем, он вернет деньги, задача непростая, но решить её можно только «через призму любви».

Мне было совершенно непонятно как «это» можно решить через «Призму Любви», если Янош на звонки не отвечает, и встретиться с ним у меня нет никакой возможности. Но не решать эту задачу было нельзя, а путь, предложенный Галиной Алексеевной хоть и неожиданный, привлекал своей человечностью. Начал писать Яношу письма, поначалу он не отвечал, потом стал убеждать, что деньги вернет, что и не думал иначе.
Все это казалось, да и было игрой, которая тянулась долго. Мне не оставалось ни чего другого, как продолжать писать письма, увещевать и постепенно поведение Яноша стало меняться. Мне понадобилось время чтобы понять эту формулу – «Через Призму Любви!» А с самого начала было неясно, что мое внутреннее отношение к этому человеку должно измениться. И вся ситуация стала меняться, только когда исчезло отношение к этому человеку, перестал думать, что он негодяй, который способен воспользоваться чужими деньгами, коль случай подвернулся. Из разных источников стали приходить мелкие и не очень штрихи, меняющие картину мира. Вспомнил, прежде всего замечание Галины Алексеевны о том, что каждый имеет право делать то, что делает. Эта весьма оригинальная мысль понравилась с самого начала, но долгое время казалась крамольной. Со временем размышляя над этой идеей, пришло понимание, что каждый из нас имеет право делать, делает только то и не может не делать то, что позволяет личный уровень развития. Постепенно, по мере кристаллизации, эта великая идея обрела всю свою красоту и непревзойденную важность в понимании мотивов поведения людей. Это был первый шаг. Теперь необходимо научиться правильно применять это неожиданное открытие, использовать на практике этот инструмент понимания людей. Вовсе не значит, что мы должны мириться с происходящим и «прощать», или тот, кто совершает злодеяния не должен нести ответственности за преступление. Это большая глупость, что происходит в прощенное воскресенье, Бог ничего никому не прощает! То что миллионы людей в этот день тупо не думая повторяют есть ханжество и невежество. Здесь, кроме понимания человека и его мотивов, не менее важно понять вторую часть случившегося. То, что ты – вторая половина происходящего и такой же участник в создании неприятной для тебя ситуации, а не пострадавший.
Вторая сторона вопроса открылась со временем и если бы об этой второй части – своей ответственности за возникшую ситуацию было известно в то время, было бы гораздо проще тогда разобраться в этом деле. Что бы с нами не произошло, и как бы нам не казалось, что мы не виноваты в происходящем, это всегда заблуждение. Искать виновного всегда дело неблагодарное. Вот несколько правил, по этому делу, проявившихся на сегодняшний день.

«Что бы человек ни делал, он имеет на это право. Но это не значит, что его нужно прощать.» Мстить или наказывать – не наше дело, есть нечто высшее недоступное нашему пониманию, вершащее правосудие.

«Мир устроен справедливо, разумно!» Каждый получит своё, это неизбежно».

«Испытываешь недовольство? Подумай, в чем неправ сам!»

«Что ни происходит, все к лучшему! Главное понять – зачем тебе это нужно? Если урок не усвоен, он повторится в более жёсткой форме».

А с Яношем тогда всё постепенно наладилось, мы встретились «после долгой разлуки» на его подпольной квартире в охраняемом многоквартирном доме. Разборки с Виталием были в самом разгаре. Странно все это выглядело, два взрослых человека еще недавно делавших, и довольно успешно, одно дело, взялись уничтожать друг друга и это самое дело, которое создавали так долго, и которое кормило и неплохо их и семьи.

В то время, у меня каким то образом выстроились в сознании стереотипные события происходившие в течение моей сознательной (или не очень) жизни. Немало людей изрядно пострадали, а некоторые из них фатально, в ситуациях, подобных происходящему с Яношем. И вот вечером, на этой самой подпольной квартире, рассказал Яношу о череде этих событий. Видно было какое сильное впечатление это произвело. Он буквально не мог от меня отойти весь этот вечер. Следовал за моими перемещениями из одной комнаты в другую. Ещё несколько дней было заметно, что Янош находится под этим впечатлением. Затем ему полегчало и как-то, без видимой связи с происходившим он заявил: «И все-таки я не считаю, что мир един и все взаимосвязано в нашей жизни».
Деньги он постепенно вернул, (ни слова не говоря о процентах), желание получить которые без всяких усилий и стали для меня причиной этих длительных испытаний на прочность. А с другой стороны, не позарившись на эти «проценты» не получил бы такой важный урок, не усвоил бы эти важные для каждого из нас «правила жизни». Мы еще какое-то время переговаривались по телефону, переписывались, иногда встречались. Янош, по обыкновению, делился своими новостями и планами о том, как ему «подняться». Но дела никак не налаживались.
С «подпольной» квартиры пришлось съехать, из экономии, к теще загород.
Какое-то время от него не было слышно, а потом, тихим летним вечером, звонок от Натальи: «Янош умер, во сне, тромб оторвался». Наутро возвращался, после зарядки и плавания в устье, по руслу реки и нашел «Яноша» – камень, уж очень напомнивший, этого так рано ушедшего из жизни человека. Неправильный куб с плоскими гранями, а на одной из сторон серого камня две глубокие прямые борозды, как будто высеченные резцом безсмертного Мастера, пересекающиеся в форме священного символа христианского мира.

 

Виктор Языков

Третье пришествие сатаны… или через призму любви! Часть вторая

 

Часть первая. Первое и второе пришествие

 

Часть вторая. Третье пришествие, предистория

Янош был в расцвете своей карьеры и сил, когда после очередного моего выступления в Московской парусной школе Валеры Романова, подошел ко мне и предложил свою поддержку в нашей программе по созданию новой 60 футовой яхты для Вэнди Глоуб – кругосветной безостановочной гонки одиночек. Рослый, широкоплечий, крепкого телосложения, мужественное лицо уверенного в себе человека, шапка густых черных волос умеренной длины всегда аккуратно подстриженных, он с заметной гордостью при случае подчеркивал свою национальность. Его отец чех , Чеслав Гилуть был политзаключенным, правда об этом Янош рассказывал не часто и далеко не всем. А мать служила в охране лагеря, где отбывал срок будущий отец Яноша. Так уж пришлось, что Чеслав Гилуть, будучи достойным человеком, женился на женщине, которая опекала его в не самые лучшие годы жизни, несмотря на то, что это явно не была женщина его мечты. Так уж пришлось. Отец умер рано. Янош любил отца и всегда становился грустным, когда его вспоминал, будучи убежденным в том, что причиной неудачной, даже где-то трагической судьбы отца была мать, о которой он обычно говорил с заметным осуждением, скорее негодованием, о её жестокосердии как к отцу, так и к нему, к сыну. Но тем не менее, заботился о матери, помогал ей материально.
Сына Янош отправил учился в Англию в раннем возрасте, и похоже мальчик учился неплохо, хотя жизнь подростка на чужбине была непростой. Яношу поначалу приходилось разбираться в конфликтах как с учителями, так и одноклассниками сына, правда со временем Чеслав возмужал, стал более самостоятельным, и жалобы прекратились.
Жена Наталья, красивая скромная, приветливая женщина, среднего роста, стройная изящная фигура которой, несмотря на внешнюю хрупкость, напоминала скорее стальную пружину, чем избалованное парниковое растение. Она всегда была со вкусом одета, даже когда это была простая домашняя одежда. Тихая, в тени весьма активного, самоуверенного мужа, которому никогда не перечила и беспрекословно повиновалась, который, похоже, унаследовал от матери если не жестокость, то жесткость характера. Наталья занималась сыном и по дому. Без ежедневной заботы о сыне ей стало скучновато, но Янош был категорически против того, чтобы она работала.
В те, первые годы третьего тысячелетия, по меркам московского обывателя семья жила с комфортом, явно выше среднего, в четырехкомнатной с евроремонтом квартире сталинского дома, в двух шагах от метро Проспект Мира. Конечно, так было не всегда. Янош, натерпевшись от жизни в нищете и жестокости матери, решил «во что бы то ни стало» сделать свою жизнь счастливой и достойной. Он даже пошёл в армию, чтобы получить льготу на право организовать кооператив (тогда, в первые годы перестройки, по его словам, было и такое). Несколько лет он пробивался «в люди» у себя на родине, в небольшом сибирском городе, пробивался в прямом и переносном смысле. Времена непростые, чтобы выживать и не делиться заработанным с любителями легкой наживы, которые сами работать не хотели, а таких в то время было немало, Янош отдавал всего себя и не только производству, он проводил немало времени в нелегальном спортзале. Тогда карате все ещё оставалось под запретом. И он предпочел объединиться с местной братвой, чем стать её жертвой.

Шли годы, благополучие давалось с большим трудом и приходило слишком медленно, а в откровенный криминал уходить не хотелось.
Вот и решил податься в Столицу.

Здесь тоже не сразу всё наладилось. Пришлось и в трущебах пожить и горя хлебнуть немало. Наталья была надежной опорой в самых нелегких испытаниях. Понимание, что на мелком производстве денег не заработать,
пришло не сразу. А торговля процветала во всех областях. Особенно привлекали компьютеры. А потом пошли ноутбуки. Самому пришлось вникать во все тонкости этой техники. Наладили сбыт и сервисное обслуживание, что удерживало клиента. Обороты росли, прибыль увеличивалась. Пригодился прежний опыт цеховика, умение ладить с арендодателями, местной администрацией, налоговой, находить кредиторов, и не самое последнее, умение создать надежный работоспособный коллектив.

И вот уже престижная квартира, сын учится в Англии, «Гранд Чероки» темно-зеленого цвета. И его советы, как бывалого и успешного бизнесмена, покровителя, «не водись с неудачниками». А потом нередко повторяемая фраза: «В метро ездит только быдло». Понятно, что мне приходилось, за редким исключением, ездить в метро как тогда, так и сейчас, не знаю насколько понятие Яноша о быдле на меня распространялось. Правда меня это мало волновало. Тем более, что моему новому другу и в некотором смысле благодетелю, пришло время и ощущение благополучия вспомнить о тайной мечте детства – о яхтах! А в нашу жизнь парус пришел к тому времени уже лет как тридцать пять, а за последние десять лет удалось ещё и поучаствовать, причем весьма успешно, в нескольких океанских и кругосветных гонках. Да ещё и на самостоятельно созданных яхтах. И без всех этих ухищрений с занятиями бизнесом, а благодаря тому, что занимались яхтами, любимым делом, а не наоборот.

Не будем забегать вперед и рассказывать раньше времени о тех событиях, которые у нас ещё впереди, как благодаря Яношу, мне удалось научиться выбирать выражения и осознать глубокий смысл понятия «Карма Слова».

Моряки — народ суеверный, как считают многие, в том числе и сами моряки.
Но более точное определение на мой взгляд – моряки натуральные эзотерики, поскольку они на практике гораздо быстрее осознают связь между тем, что человек делает, и говорит и теми событиями, которые неизбежно наступают как следствие слов и дел. В Океане колесо кармы, похоже, вращается гораздо быстрее и события, которые следуют за поступками гораздо очевидней указывают на причины их породившие.

Янош, в свои лучшие времена, любил говорить о рентабельности, которая у них составляет 18% в месяц. И что многие знакомые охотно вкладывают свободную наличность в их бизнес, надежно имея свои заслуженные проценты, которые не получить ни в одном банке.

Меня такие перспективы не волновали по причине отсутствия «свободной наличности». Но однажды такая наличность образовалась и довольно неожиданно. Мы с Людмилой тогда решили приберечь деньги для покупки той четверти дома, которое мама продала после того, как наш отец ушел в море и не вернулся. Это было нашим долгом и желанной мечтой: вернуть эту утраченную четверть нашего родового поместья. Деньги появились неожиданно, вернули долг, о котором почти забыли. Та «Четверть» тогда не продавалась, но мечта её вернуть нас не покидала никогда. И тут мы вспомнили нашего доброго друга и благодетеля Яноша и решили доверить ему нашу драгоценную наличность, конечно и в предвкушении процентов тоже.

Янош, обладая довольно жестким характером, тем не менее был добрым человеком и любил делать небольшие подарки. Больше того, он несколько месяцев даже выдавал нам небольшую стипендию, когда мы с Людмилой обитали в Москве и очень плотно общались с Яношем, строя планы о совместном производстве яхт. В те времена наша известность была на пике, и в нашей программе принимали участие и присутствовали гораздо более щедрые участники, деньги которых мы полностью пускали на реализацию программы, а стипендия от Яноша давала нам возможность улучшить качество нашей жизни в Москве, за что мы с Людмилой были от души ему благодарны. Сам факт этой стипендии, которую мы получали месяца четыре, поднимал не только авторитет нашего друга, но и являлся на наш взгляд гарантией безопасности наших вложений в его дело. Каждый раз принимая желаемое за действительное и обжигаясь, мы мало учимся. Так и в этот раз, мы учитывали только те обстоятельства, которые нам казались благоприятными и очевидными, но главные обстоятельства, о вероятности существования которых мы легко забываем, находятся «под водой!». У Яноша же, к тому времени, дела пошли на спад. Наш благодетель и до этого частенько поругивал своего партнера Виталия, мол человек недалекий и без инициативны, а получает ту же долю…
Назревала катастрофа и Янош похоже её предчувствовал, но об этом не говорил, хотя обычно от меня ничего не скрывал, не столько советовался, сколько проговаривал со мной различные ситуации, в поисках правильного решения, казалось держал меня в курсе всех главных событий, которые с ним происходили.
В тот момент, когда я предложил ему взять под проценты крупную сумму в долларах, Янош был явно озадачен, он призадумался, видимо понимая, что деньги, ему лично, в этой критической ситуации совсем не помешают, но отдавать скорее всего будет нечем, не говоря о процентах. Не объясняя своих сомнений деньги он взял, не предложив даже расписки. Мне было не понятно, что происходит, всё это выглядело довольно странно. Спрашивать расписку было неловко, выражать сомнения тоже нездорово,
все-таки друзья. Сослался на Людмилу, что не поймет меня, если не привезу ей расписку. Расписку Янош, конечно, написал, но почти сразу после того как взял деньги, он весьма наглядно начал демонстрировать свою отчужденность, что естественно вызывало беспокойство по поводу возврата денег. А в ближайшее время эти деньги нам понадобились на зарплату ребятам, которые помогали строить «Дочь Ветра».
Строительство началось осенью 2003 года и мне казалось, что с нашим опытом создания «Ветра Перемен» за год мы построим новую яхту. Однако,
заканчивался уже второй год строительства, а конца ещё не было видно. Зарплату мы всегда выплачивали вовремя, и не хотелось нарушать эту традицию. Хотя в те времена задержка зарплаты по стране была нормой и многие не получали заработанных денег по полгода. Меня всегда возмущала эта ситуация, оказаться самому в роли неплательщика было абсолютно неприемлемо, так же как и задержка строительства яхты.

Пришлось обратиться к Яношу за нашими деньгами, и тут по его поведению стало понятно, что он изначально не собирался возвращать эти деньги. К тому времени его отношения с Виталием переросли в боевые действия. Сражение шло полным ходом, каждый из них нанял бандитов, специальностью которых было выбивание денег из бывших партнеров, их нанимателей. Виталий оказался не таким уж простаком и ни в чем не уступал Яношу, который, похоже, явно недооценил способности своего бывшего партнера. Фирма развалилась, и прибылей уже не было. А деньги бандитам надо было платить и немалые деньги. Тем более бандиты были вполне солидные люди, состоявшие на службе в компетентных органах на высоких должностях. Они накладывали аресты на имущество враждующих сторон, насылали налоговую, предпринимали шантаж и прямые угрозы физического уничтожения, не гнушались откровенно криминальными действиями во «благо» своих нанимателей.
Янош оставил свою прекрасную квартиру на Проспекте Мира и, соблюдая полную конспирацию, перебрался в охраняемое жилье, откуда и руководил военными действиями. Чеслав из Англии был переведен в подходящее учебное заведение Югославии, со значительной экономией в оплате за обучение.
К тому времени Яношу пришлось расстаться с машинами и ездить на метро, где ему удивительно долго не удавалось научиться нормально ориентироваться. Он был похож на слепца в лабиринте и выглядел довольно жалко. Причем «пересесть» на метро ему пришлось ещё до того, как он продал за долги обе машины.
С началом «боевых действий» у Яноша резко обострились неприятные ощущения в области сердца, которые его беспокоили давно, врачи посоветовали пересесть на метро, водить машину стало опасно для здоровья. Его недавняя уверенность в том, что в метро ездит только быдло, похоже угнетала не меньше, чем сама жизненная ситуация, которая с каждым днем только ухудшалась. Теперь он уже не говорил о том, что не надо знаться с неудачниками, свое недовольство за происходящее вымещал на безропотно молчаливой Наталье, которую определил причиной всех бедствий на него так нежданно навалившихся, и весьма прозрачно намекал, что если сменить жену, то жизнь вновь наладится.
Эта война, как и любая другая война, в конце концов закончилась. Победителей не было, а то достояние, за которое они сражались, не стесняясь в выборе средств, перешло к «друзьям», которые так усердно «помогали восстановить справедливость». Янош брался за любое дело, чтобы заработать на жизнь. Для экономии пришлось перебраться жить за город к теще, что само по себе было немыслимо ещё совсем недавно и похоже угнетало его ещё сильнее, чем проигранная война.

Когда мне стало понятно, что получить свои деньги от Яноша будет непросто, а порой казалось и вообще невозможно, стало как-то жутковато.
И дело не только в потере такой значительной суммы денег. Было понятно, что пережить эту травму будет совсем нелегко. Подобный «след» может тянуться всю жизнь и забирать жизненные силы долгие годы. А кроме того нам нужно было продолжать главное дело жизни – продолжать строительство яхты, в которую мы вкладывали все свои ресурсы, не только деньги, но именно денег нам сегодня и не доставало. Янош полностью игнорировал мои запросы вернуть деньги или часть их, постепенно вообще перестал отвечать на звонки…

Но это произошло только после того, как по моей инициативе, наш друг Андрей сумел дозвониться до Яноша и мастерски объяснил, что его ожидает, если долг не будет возвращен в ближайшее время.

Продолжение 

Виктор Языков

Два мыса три океана

Мыс Горн

doch-vetra14-1Ранним утром 2-го марта 1999 года, задолго до рассвета открылся огонь маяка на островах Диего Рамирес. Стихающий с полуночи ветер, позволил нам за пару часов пройти ещё миль пятнадцать до островов, и мы продолжали приближаться к самому известному и самому грозному Мысу на планете со скоростью узлов пять, ветер всё успокаивался, как будто понимал, что главная работа уже сделана. А с восходом солнца пришел и полный штиль. Едва заметный силуэт Мыса появился ещё в предрассветной дымке, а теперь Он явно вырисовывался на горизонте. За весь световой день мы так к нему существенно и не приблизились, разве что течение в пол узла несло нас на восток, незначительно, но всё-таки приближая к цели.

На всём пути от Новой Зеландии, более четырех тысяч миль, спокойная погода выдалась на день – два, а чем ближе к Мысу Горн, тем суровее становилась обстановка. Это единственное место, где могучая стена Андов преграждает путь западным ветрам Ревущих Сороковых и Вопящих Пятидесятых. Roaring Fourties & Sckriming Fifties, как это звучит на английском. Посмотрите на карту Южной Америки и Вы увидите как “Тонкий Хвостик” Южноамериканского континента отгибается “по ветру”, “уступая” напору неистовых штормовых ветров и соответствующих течений, тысячелетиями не прекращающих свою работу. Каждый моряк знает на практике об усилении ветра на мысах. Ветер не может подняться и обогнуть преграду сверху и поэтому встречая на своем пути горную гряду Андов, которые создают преграду западным ветрам по широте более чем на пятнадцать градусов, образовывая гигантскую ловушку, в которой вольные Бравые Весты ускоряются и бьются с неистовой силой, увеличивая и без того сильнейшее волнение.

Пятьдесят седьмой градус южной широты, меньше пятисот миль до Антарктиды, как сильно ощутимо здесь пронзительное дыхание ледяного континента.

Поразительная ситуация, с детских лет, сколько себя помню, думал об этих диких местах. Моряки всего мира чтут Мыс Горн как самое суровое испытание для тех, кто ходил этим путем. Прилегающие к Мысу воды называют кладбищем кораблей, да так оно и есть. Сколько поколений мореплавателей после Магеллана принесло свою жертву этому Мысу?

И вот мы здесь, и полный штиль, понятно, что штиль здесь явление исключительно редкое, но удивляет другое. Как может быть совершенно спокойной поверхность Океана там, где волны порой достигают тридцатиметровой высоты, а шторма, мертвая зыбь от которых распространяется на тысячи миль, почти не прекращаются.

Осознание нереальности происходящего впечатляет настолько, что полный штиль – суровое испытание для каждого гонщика, воспринимается сейчас как истинная благодать.

Ветер пришёл с заходом Солнца, едва Светило скрылось за горизонтом, первая рябь побежала по воде, и мы подняли паруса, весь день с утра отдыхавшие на палубе. С усилившимся до пяти-шести баллов «Бравым Вестом» (Brave West) мы буквально полетели навстречу с Мысом и к полуночи были на траверзе, нас разделяла с Ним миля, не больше. Полная луна освещает воистину Великий Океан, принесший нам столько испытаний, который оставался за кормой, Атлантику, встречающую нас после не столь уж продолжительной разлуки, всего три месяца, и Грозный Мыс разделяющий Два Океана, как бдительный безсменный часовой на границе. Он к нам благосклонен. Спасибо, О’ Великий, мы не забудем Вашу милость никогда, навсегда останется в памяти этот прекрасный день, наполненный волнующими переживаниями безмятежного покоя в царстве вечных бурь.
Да, всего три месяца с небольшим назад мы стартовали из Кейптауна на второй этап гонки. Как спрессовано время, сколько событий, штормов, какое напряжение всех сил, какой опыт получен за это короткое время. В обычной жизни на берегу такое не получишь за годы жизни. Три месяца, что разделяют эти два Мыса… и более десяти тысяч миль в Ревущих Сороковых и Вопящих Пятидесятых. А отсюда напрямую в три раза меньше! По этому пути идти не приходилось. И мысленно всегда расстояние между Мысами измерялось с запада на восток в бурлящих водах, окружающих Антарктиду.

Мыс Горн мы пролетаем под всеми парусами в полный бакштаг левого галса, по гладкой воде на средней скорости 12 узлов. Пройдя Мыс, мы идем, нет, мы летим – парим, а под прикрытием южноамериканского материка поверхность Океана абсолютно спокойная, свежий ветер создает лишь легкую рябь в полметра высотой, серебро пены на гребнях заливает всё окружающее пространство, полыхающее под лунным светом холодным пламенем.

Чистота вод вокруг Антарктиды внушает благостный священный трепет в душе, душа всегда стремится к чистоте, но как узнать об этом, не побывав в таком волшебном пространстве? Безусловно, самое прекрасное место на поверхности планеты, несмотря на все пронзительно холодные штормовые ветра, безумные волны, недели в промозглой сырости в опрокидывающейся яхте, которую постоянно беспорядочно трясет и бросает. Мы покидаем это пространство чистоты с мыслями о том, каких трудов стоило попасть в эту прекрасную суровую волшебную страну, каких испытаний стоило пройти очистившись, не пострадав и без потерь, и как ни грустно, осознавая удастся ли когда-нибудь в этом же теле здесь побывать? Как дорога нам чистота, что стоит всех этих трудов и испытаний.

Ещё один рассвет в окрестностях Великого Мыса. Пролив Де Ля Мер между островом Статен Айленд и Огненной Землей. Именно здесь, где океанские тысячеметровые глубины резко переходят в мелководный шельф и во время почти не прекращающихся штормов возникают самые губительные крутые волны с обрушивающимися гребнями, мы проходим, как в сказке, по спокойной воде в идеальных условиях. Свежий ветер после узкого пролива стихает, как будто рассыпается по обширной поверхности теперь уже Атлантического Океана. Берегов уже не видно, а обстановка как в надежно защищенной бухте, кое-где даже видны водоросли, плавающие на поверхности воды. Уже недалеко Фолкленды, здесь богатый подводный мир, много дельфинов, рыбы и даже пингвинов. На скорости узлов пять мы довольно мягко, но весьма ощутимо наезжаем швертом правого борта на что-то податливое и весьма объемное. Полностью останавливаемся, но подняв шверт продолжаем движение, без повреждений. Что это было? Такое плотное скопление водорослей? Брошенные рыбаками снасти? Неважно, главное: яхта не пострадала. Это знак, теперь мы ближе к людям, не стоит расслабляться, спокойные воды – это всего лишь передышка перед новыми испытаниями. Так и есть. В темноте наступившей ночи идем на хорошей скорости, по тихой воде, но в густом тумане. Вокруг великое множество небольших суденышек, ярко освещенные, на плавучих якорях, с раздвоенным парусом на корме – японские кальмароловы. Автоматические вьюшки выбирают снасти с множеством фосфорецирующих кальмарниц, на острых крючках которых кальмары, привлеченные светом и блеском снастей. Крючки без заусениц и кальмары сами падают на траспортеры и отправляются в цех на переработку, а снасти продолжают своё непрерывное движение по кругу опять за борт за новой добычей.
Нам приходится бдительно нести вахту, до тех пор пока полностью не пройден район промысла. Отдохнуть после продолжительной вахты как следует не удалось. Разбудил резкий дребезжащий сигнал авторулевого. Что-то случилось с гирокомпасом. Через узкий люк кормовой водонепроницаемой переборки заглядываю в ахтерпик, а здесь сюрприз, с полтонны воды перекатывается по отсеку. Весь наш запас пресной воды в пятилитровых пластиковых ёмкостях которые были упакованные в картонные коробки, теперь размокшие, а ёмкости в свободном плавании, гоняемые по отсеку морской водой, протерлись, и мутноватая жидкость в них теперь практически не пригодна для питья. Морская вода проникла в ахтерпик через escape hatch – люк на транце, обязательный по правилам гонки. Новшество, введенное не так давно – несколько яхт, после опрокидывания в гонках остались на плаву вверх килем. Эскейп хэтч позволяет гонщику выбраться из такой яхты без риска затопить яхту. Этот люк на транце в любом положении яхты находится над водой. В нашем случае он стал причиной попадания воды в корпус яхты. Оттяжка каретки гика-шкота попала под нижнюю кромку люка и выдавила уплотняющую прокладку между крышкой люка и его основанием. Вернул прокладку на место, откачал воду и заступил на вахту.

Ветер слабый попутный, едва не падая от усталости стою на руле уже несколько часов, пытаясь понять как жить дальше без воды и авторулевого. От жажды мы не умрем, до финиша в Уругвае миль пятьсот, дня три-четыре хода, это понятно. А как поддерживать гоночную скорость в таких условиях? Управляю румпелем стоя, свежий опыт показывает, что засыпать стоя не так опасно, когда колени подкашиваются успеваешь проснуться на лету так, чтобы не упасть. А когда засыпаешь сидя, голова падает на лебедку и если даже сама голова сильно не пострадает, то могут разбиться солцезащитные очки, приятного мало. Так или иначе долго продолжаться это не может, а убрать паруса совсем и лечь спать абсолютно неприемлемо – мы в гонке. Закручиваем стаксель, он всё равно на фордевинде практически не работает, закрепляем румпель и спать. Спать!

Просыпаюсь через час, мигом на палубе, все как было, лодка уверенно держится на курсе, со скоростью соответствующей погодным условиям. На радостях падаю в койку досыпать, ещё не понимая всей важности происходящего, этого нового открытия. Отдохнув и найдя наименее пострадавшую ёмкость, мутноватая жидкость с небольшой примесью морской воды, не смертельно, завариваю чай. Жизнь удалась! Несмотря ни на что, мы движемся к финишу с максимально возможной скоростью!

Пройдено практически три четверти кругосветной гонки. За это время авторулевой не работал на протяжении всего первого этапа. Яхта отлично шла с закрепленным рулем на острых курсах, в галфвинд (в полветра) и на крутом бакштаге. На более полных курсах, когда грот ложится на ванты, краспицы и теряет форму, поток воздуха обтекающий парус искажается, нарушается гармония, и яхта теряет способность лежать на курсе самостоятельно. Во время проектирования «Ветра Перемен» – начало 1995-го Боб предложил расположить киль ближе к корме. Два ассиметричных шверта в районе мачты создавали идеальный баланс на острых курсах, по мере уваливания, увеличения угла к ветру, шверт поднимается и центр бокового сопротивления смещается в корму, обеспечивая идеальный баланс. На полном бакштаге «Ветер Перемен» невозможно было настроить так, чтобы яхта шла с закрепленным рулем, а на фордевинд, как это только что стало понятно на третьем этапе перед финишем в Уругвае, при полностью поднятых швертах, «Ветер Перемен» идет с закрепленным рулем идеально! Так мы постепенно открывали законы, по которым всё происходит во вселенной. Идея же «Не рулить» пришла с «Дочерью Ветра», которую мы создавали с учетом уникального опыта «Ветра Перемен» уже целенаправленно как яхту, которая должна идти с закрепленным рулём на всех курсах к ветру. Для этого мы применили свободно стоящую мачту-крыло. Теперь в отсутствии вант и краспиц грот не терял форму на полном бакштаге. Результат создания этой яхты превзошел все ожидания. Пять лет строилась яхта и ещё восемь лет, за которые пройдено 50 000 миль мы продолжали совершенствовать отдельные узлы и главное: способность яхты стабильно идти с закрепленным рулем на всех курсах относительно ветра.

Мыс Доброй Надежды

31.12.13

Мы вышли с острова Маврикий, Порт Луис 14 декабря 2013-го года. Первые пять-шесть суток ветра почти не было. Жара, аж плавятся мозги. За пять суток прошли всего триста миль, это почти в три раза меньше нашей обычной нормы. Самый разгар сезона ураганов, и нам бы поскорее убраться из этого пекла. Тем более, что ураганы зарождаются здесь именно в такую погоду.

Ещё до начала плавания, до отхода с Канар 10-го марта 12-го года, когда прорабатывал маршрут кругосветного плавания, самое большое беспокойство вызывал именно этот участок: Индийский Океан у берегов Южной Африки. Мощное течение Ангулас, на наших картах течение Мыса Игольный, проходит по границе шельфа со скоростью четыре узла, самое быстрое течение на поверхности Мирового Океана. Само по себе течение, да ещё попутное – это благо, если бы не сильный штормовой ветер от юго-запада, который с завидной регулярностью превращает эти воды в самое опасное место на планете для моряков. Не только для нас, кто ходит на маленьких корабликах под парусами, но и для самым крупных гигантов, супертанкеров, до пятисот метров длиной. Нередки случаи, когда попав оконечностями на две вершины волн, эти огромные суда ломаются на две части и мгновенно исчезают в пучине. Иногда гигантские суда исчезают без следа, как будто никогда их и не было, не успев подать сигнал SOS (Save our Soles) – Спасите Наши Души!

В течении нескольких лет тщательно изучалась информация об этом регионе: Американские Pilot Charts и наши Атласы Океанов, яхтенная литература на русском и английском, специальные яхтенные лоции южноафриканского побережья Индийского Океана. Кроме всего этого изобилия, у нас был ещё один, эксклюзивный источник. Петр Алексеевич Самохвалов, капитан российского супертраулера «Захар Сорокин», который находился в сухом доке Кейптауна в ноябре – декабре 1998-го года. Петр Алексеевич был среди встречающих на причале Альберт и Виктория, где швартовались яхты участников кругосветной гонки одиночек Around Alone 98-99, когда «Ветер Перемен» после первого этапа в солнечный ветреный полдень пришёл в Кейптаун, пройдя первые шесть тысяч миль гонки за 44 дня. С тех пор Алексеевич больше пятнадцати лет бороздил воды Южной Африки и стал для нас источником поистине безценной информации.

Тогда этот внеплановый заход «Захара Сорокина» на ремонт стал для нас невероятной удачей.
Супертраулер стал для нас гостиницей и столовой, ремонтной базой, источником рабочей силы, и кроме всего прочего, благодаря инициативе Капитана Самохвалова, мы получили весьма щедрую финансовую поддержку от руководства Мурманского Тралфлота под флагом которого был «Захар Сорокин».

А теперь пятнадцать лет спустя, мы встретились с Петром Алексеевичем в пятидесяти милях к югу от побережья ЮАР в канун Нового 2014-го года.
На пути с Маврикия мы постоянно были на связи и получали самую достоверную информацию о погоде в регионе и квалифицированные рекомендации Мастера (всегда ищите Мастера, он поделится всем, что имеет) для прохождения этого наиболее сложного участка нашего четвертого завершающего этапа кругосветного плавания.

31 декабря 2013 года. Полдень
«Desert Diamond» после ночной рыбалки, шёл нам навстречу. Большую часть прошлой ночи ветра не было, лежали в дрейфе. Несмотря на это, казалось бы неприятное обстоятельство, мы пришли в точку встречи, назначенную накануне, вовремя. Всю ночь нас несло течением в нужном направлении со скоростью почти три узла, фантастика!
Мне удалось сохранять благоприятное расположение духа, когда мы из-за отсутствия ветра опаздывали на встречу. Умение сохранять спокойствие в неблагоприятной ситуации, одно из важнейших качеств характера, помогающее не растрачивать СИЛУ по пустякам. В данном случае, проявленное терпение позволило избежать беспокойства, которое зачастую является причиной неблагоприятного развития событий.
Правда, мы не совсем «лежали в дрейфе». Ветра, на самом деле не было, но паруса мы убрали не полностью, взяли три рифа, и то ли ветер какой-то все-таки был (едва заметный) и благоприятного направления, то ли пампинг придавал нам движение, а скорее и то и другое.
В штиль или когда ветер совсем слабый, на зыби паруса сильно изнашиваются, большая нагрузка на ползуны грота и ликпаз мачты. Нужно не лениться, убирать паруса. Но иногда, если необходимо двигаться, можно выбрать грот в ДП, туго набив шкоты, и от пампинга на волне получаем скорость, порой до двух узлов, а в критической ситуации это немало. Можно также взять два-три рифа и значительно уменьшить неблагоприятную нагрузку на паруса, но при этом раскачивание значительно меньше, оставленная парусность стабилизирует раскачивание и появляется какой-то ход, можно выдерживать нужное направление, что дает как психологический, так и физический комфорт, а главное яхта меньше страдает от качки.

В полдень сближаемся, волнение до трех-четырех метров, спускать мотобот опасно, жаль, что не удастся пообщаться. По слипу супертраулера спускают герметично упакованные продукты, воду, подарки к Новому Году! Кто бы мог подумать, что встретимся в такое время и в таком месте. Фотографируем друг друга и расходимся. Рыбаки возвращаются в район лова, мы продолжаем движение на запад, за солнцем.

Ветер попутный, балла четыре, идем со скоростью восемь узлов, идеальные условия! Погода солнечная, океан спокоен, тепло, температура забортной воды выше двадцати градусов.
Наша скорость постепенно растет, входим в течение. К вечеру наша скорость уже двенадцать узлов! Четыре узла добавляет течение Ангулас (на наших картах течение мыса Игольный). Господствующие ветра в районе Мыса Доброй Надежды – штормовые ветра юго-западной четверти.
Семьдесят лет понадобилось португальцам , чтобы обогнуть мыс, пройти из Атлантики в Индийский Океан. Невозможно было преодолеть столь сильное течение при встречных ветрах, а когда попутные штормовые западные ветра встречаются с сильным встречным течением возникает такое губительное волнение, что морякам средневековья ни о чем не оставалось думать как только о спасении собственных душ. Мыс Бурь, первое название, которое полностью соответствует действительности, каким-то образом трансформировалось в Мыс Доброй Надежды.
Почти сутки мы летели со скоростью 12 узлов! На спокойной воде и со скоростью восемь узлов относительно воды, такое возможно только здесь!
Есть конечно приливо-отливные течения, но постоянного течения с такой скоростью больше нет нигде в мировом Океане. Трудно передать это ощущение, никогда раньше не приходилось его испытывать.
Нам приходилось кратковременно разгоняться на «Дочери Ветра» узлов до восемнадцати, на большой попутной волне, чаще всего в штормовых условиях, но то что происходит сейчас – это совсем другое. Всё это время ты как будто паришь затаив дыхание, легко и свободно паришь между небом и водой.
Течение упирается в банку Ангулас и исчезает. Мы продолжаем идти со скоростью восемь узлов и выходим в Атлантику. Проходим Кейптаун на расстоянии миль тридцать пять от берега. Огни большого города хорошо видны в ночное время. С рассветом мы постепенно удаляемся от Африканского континента, берега исчезают из вида.

А к заходу солнца ветер усиливается до восьми баллов. Но Мыс пройден, мы уже в тех водах, где шторма не страшны. Центр низкого давления движется почти с нашей скоростью, он всего в десяти-пятнадцати милях по правому борту ближе к материку. Мы в наиболее благоприятной части этого циклона местного значения, ветер попутный, в порывах до десяти баллов, разгоняемся до семнадцати-восемнадцати узлов, а среднесуточная скорость около двухсот миль с полностью зарифленным гротом.
Трое суток в таком режиме яхта впервые идёт настолько стабильно, что в ночное время сплю не вставая по шесть-семь часов кряду. Мы уже далеко от Мыса, и юго-восточный пассат южной Атлантики надежно несёт нас к экватору, стабильно сокращая расстояние на 170 миль в сутки.

Можно подводить итоги первой части завершающего этапа кругосветного плавания.

Полгода назад в Коралловом море при таких же условиях мне приходилось довольно часто корректировать положение руля. Тогда дважды, и впервые за всю мою парусную практику, пролетел по яхте от удара волны. Первый раз во сне, на лету сильно ударился затылком об мачту, повезло, могло быть хуже. В таких условиях нельзя ложиться спать на наветренную койку.
Если лежишь на подветре, при ударе – нокдауне, с подветренной койки никуда не улетишь. Так иногда от усталости делаешь глупейшие ошибки, которые могут иметь фатальный исход.
С новым гротом, который лучше держит форму, яхта теперь во всех условиях идет заметно стабильней. Это третий грот на «Дочери Ветра», пошитый в Новой Зеландии Саймоном Киддом, и наиболее удачный. Форма паруса настолько близка к идеальной, что каждый раз поднимая голову испытываешь радость и удовлетворение от этого прекрасного зрелища.

Постоянное стремление к совершенству, во всём что бы ни делал, должно стать привычкой и тогда всё, что тебя окружает начинает приносить радость.

В Мировом Океане немало бурных вод. Мы проходили Острова Силли и Мыс Гаттерас, Бискайский Залив и Пролив Ниддлс, другие места, пользующиеся дурной славой среди моряков, и каждый раз при спокойной погоде возникает состояние блаженства – энергетика бурных вод, мысов и проливов дарит мощный прилив сил, возникает ни с чем не сравнимое вдохновение. Или отбирает последние силы, а у кого-то и саму жизнь. Помните, «Кладбище Кораблей»? Так почему же это происходит?
Почему кому-то светит солнце, ветер попутный и Океан спокоен, а другому то в том же самом месте тот же самый Океан ломает мачту, а то и вовсе отправляет на дно вместе с кораблем?

ПОЧЕМУ??

С тех пор, как впервые была прочитана книга Слокума, прошло почти полвека и только теперь приходит понимание, что все труды и жертвы не напрасны. За эти годы не только прочитано всё, что можно на нашу тему: лучшие книги яхтенного мира на русском и английском, построено несколько яхт, пройдено немало тысяч миль. Есть с чем сравнивать. И можно подводить итоги. Если коротко – главная, на сегодняшний день, цель достигнута, и результат превышает все ожидания. Яхта из нашей детской мечты превратилась в совершенный инструмент познания, в Парусник, который гармонизируя окружающее пространство, создаёт новую прекрасную, неведомую доселе реальность.
Так на завершающем этапе плавания 2008 года, за несколько дней до прихода в Чарльстон, явное беспокойство, которое обычно после перехода через Океан перед возвращением на землю, неожиданно сменилось состоянием внутреннего равновесия, удивительного спокойствия. И это несмотря на то, что на смену стабильным изо дня в день условиям плавания в пассатах, пришли порывистые переменные ветра, низкая облачность, изматывающий штиль на зыби, неожиданные шквалы. Тогда впервые начал разговаривать с волнами. А на следующий год, по пути в Англию, волны стали выглядеть какими-то родными, начал внимательно в них вглядываться и пришло необычное радостное ощущение. Океан становился родным и близким.

Идея о том, что всё живое на планете вышло из Океана стало восприниматься буквально. А если Океан наш родитель, то он не может мне навредить. Начало июня 2009 года, наш переход через Атлантику приближается к завершению… Ещё в Ньюпорте, когда думал об этих завершающих милях, говорил себе – В ЭТОТ РАЗ ВСЁ БУДЕТ ИНАЧЕ! – настраивался на благоприятные погодные условия у берегов Англии. Эти берега нам знакомы давно, со времён ФАЗИСИ. И готовясь к переходу не пожалел времени, чтобы раздобыть более подробные карты проливов Нидлс, Солент и реки Хэмбл. Благо Ньюпорт, одна из крупнейших яхтенных столиц мира, и здесь можно найти всё, что нам необходимо.
Прошло двадцать лет с тех пор, как мы познакомились с этими неспокойными водами, со времени старта в гонки «Whitbread 89-90», а два года спустя 21 Декабря 1991 года, мы пришли сюда на ЛАГУНЕ. Позже в английской яхтенной прессе это плавание назовут EPIC VOYAGE. Из порта Сочи мы вышли 8-го ноября, месяца на два-три позже, чем планировали. Отход в Англию нам не дали, несмотря на приглашение на гонку одиночек Europe 1 STAR 92, подписанную мэром Плимута и командором Западного Королевского Яхт-клуба Англии, благодаря которому нам оформили паспорта моряков, пограничники заявили неопределённо – документы вам ещё готовить месяца два. А ещё задолго до этого по ночам мне начали сниться кошмары. Больше всего беспокоили именно эти воды на подходе к Англии. Давно было известно, что яхты, уходящие со старта в кругосветную гонку Вэнди Глоуб в начале ноября, несут самые серьёзные потери именно в этих местах, где штормовые ветра от норд-веста разгоняют волну от берегов Америки, которая на мелководье европейского шельфа становится ещё выше и круче, особенно на встречном отливном течении.
Собака кусает в первую очередь того, кто боится. Наши приключения начались ещё в родном Черном море. Мы тогда взяли отход до Одессы, надеясь, что оттуда нам удастся уйти в Англию. Встречный шторм на траверзе Ялты, середина ноября, и стало понятно, что если идти в Одессу, то не видать нам ни Англии, ни Гонки. Сделал запись в судовом журнале, что беру ответственность на себя и повернул на Босфор. Так мы сознательно нарушили закон о государственной границе, который в первозданном виде унаследован “Новой” Россией.

В Средиземном, вторая половина ноября, мы едва обогнули Пиренейский полуостров. Ураганный ветер, сильнейший за последние двадцать лет в этих местах, развёл такую волну, что во мгле едва просматривалась вершина следующей. Шли под рангоутом. Повезло, ветер попутный и волны гигантские, но пологие. Два года назад, в ревущих сороковых и вопящих пятидесятых широтах Южного Океана таких монстров не было на протяжении семи тысяч миль второго этапа кругосветной гонки. А от Гибралтора до Биская нас донесли пять штормов, все попутные, вопреки господствующим в это время года встречным норд-вестам. Но главная наша погода ждала в Ла Манше. Началось днём, но стало темно как ночью, молнии по всему горизонту, а грома не слышно. Шквалы, град, резко похолодало. Штормовой стаксель (3 кв.м. от катамарана «Торнадо») можно было нести только уваливаясь при порывах на чистый фордевинд. Ко всему температура воздуха упала до ноля. На руле менялись через час. Из приборов кроме самодельного электронного лага, подарок Лёши Грищенко, у нас был шлюпочный компас и какой-то древний радиопеленгатор. Ни двигателя, ни возможности зарядить аккумулятор. К утру ветер немного утих, видимость улучшилась. Английский берег едва заметно угадывался сквозь мглу на подходе к проливу Нидлс. Приливно-отливные течения, мели, резкие неожиданные шквалы, ограниченная видимость в этих местах даже в спокойную погоду требуют предельной собранности. В то утро, когда накопившаяся после полуторамесячного перехода усталость да изнурительная штормовая ночь и резкое похолодание довели нас буквально до оцепенения и отупения, войти в пролив Нидлс при сильнейшем волнении всё ещё штормовом ветре, я не решился. Пошли вокруг острова Уайт и к вечеру застряли в проливе Солент, лавируя против отлива на траверзе Портсмута. То и дело мимо проносились скоростные паромы, ветер стих настолько, что мы практически стояли на месте. Стало понятно, добраться до столь желанных причалов Элефанта до ночи шансов нет. Ещё один поворот оверштаг, теперь уже на вход в Портсмут. Подошли к узкому входу, даже в наступившей темноте заметна разница уровней воды, отливное течение при умеренном встречном ветре настолько сильное, что мы идём с хорошей скоростью в лавировку, но пройти горловину не можем. А паромы пролетают вплотную на скорости узлов тридцать. Сил уже нет ни на что, в отчаянье приходит мысль уйти с фарватера и стать на якорь. И тут, Бог Ветра решил наверное, что достаточно испытаний нам удалось пойти достойно, неожиданное усиление позволило буквально протиснуться сквозь бутылочное горлышко. Местной карты у нас не было, но слева видны яхтенные причалы. Подходим к ближайшему. Едва закрепили швартовы, и грот лёг на рубку, как резкий шквал накренил нас под голым рангоутом. Трудно поверить, неужели дошли? И следующие двое суток, мы теперь уже наслаждались завыванием норд-веста. Какое это удивительное ощущение, вся тяжесть ответственности, что так долго давила, висела на моих плечах, вдруг исчезла в одночасье. Да, такие ощущения бывают в этой жизни нечасто. Сознание того, что всё позади и дело сделано, ничто по сравнению с этим чисто физическим ощущением неожиданно исчезнувшей тяжести, которую со временем почти перестал замечать, и только когда она исчезла, стало понятно и не столько на уровне сознания, сколько на плотном плане физического тела. Неудивительно, что мне было гораздо комфортнее, чем большинству из нас на Фазиси в ревущих широтах, двумя годами ранее, тогда отчётливо понимал, какая огромная ответственность за всё, что с нами и яхтой происходит лежит на Скипе. Порой мне было даже неловко за то, что этот груз ответственности полностью лежит на нём, а мне просто надо выполнять свою работу, что было не в тяжесть, и хватало сил наслаждаться великолепными картинами бушующего Океана и кипящего Неба. Это был нереальный полёт, больше похожий на кино, хотя всё от вибрации двадцатипятитонного алюминиевого корпуса и гребней волн, которые то и дело проносятся по палубе, до изнуряющей иногда сутками непрекращающейся работе на штормовом ветру, в промокшей от собственного пота и всепроникающего рассола Океана, всё это было вполне реальным. Но ситуация была уж слишком необычной, и поэтому трудно было поверить, что всё это происходит с нами наяву. Теперь много лет спустя становится понятно, что главным и непривычным было неведомое дотоле ощущение ЧИСТОТЫ! Воды Южного Океана окружающие девственно чистый материк, покрытый ископаемым льдом, хранящий всю первозданную чистоту нашей Планеты, обладают невероятной, непостижимой для осознания неповящённому уму, очищающей Силой. А когда после двух-трёх недель этой неистово бурлящей чистоты, мы стали выходить из этого волшебного пространства, то и дело ловили себя на том, что приходит одна и та же мысль, а посчастливится ли тебе побывать в этих местах когда-нибудь ещё? Да, мы всё ещё здесь, но уже с тоской расстаёмся с этой сказочной страной, в которую так неожиданно прорвались сквозь всю жестокость “нормальной человеческой реальности”, уродливость которой можно увидеть только отсюда, из этой освежающей неистовой безбрежной чистоты. И неслучайно, именно здесь и сейчас, пришло известие о падении Берлинской Стены, где когда-то был дан приказ стрелять в тех, кто пытается обрести свободу, и ведь стреляли, а нам это не казалось преступлением.
И вот теперь, конец декабря 1991-го мы пришли в Англию, покинув Родину без разрешения, нарушив закон, который и сегодня остаётся без изменения. А многие ли из нас, современных россиян, понимают всю преступную нелепость этого закона? Это моя Родина! И это моя жизнь, никто не имеет права решать за меня, где быть и куда плыть! С благодарностью вспоминаю Михаила Булгакова, Мастер и Маргарита, слова Иешуа Га-Ноцри: “Всякая власть – насилие.” Неплохо бы и тем, у власти, помнить Его слова. А тогда, в теперь уже таком далёком декабре, накануне Рождества Христова 1991 года в первое же наше утро в Англии – главная новость – событие – итог уходящего Двадцатого Века, офицер иммиграционной службы сообщил, что страны из которой мы ушли, нарушив закон о государственной границе, более не существует, такой страны больше нет! Великий и нерушимый Союз республик свободных приказал долго жить. Правда, в этот эпохальный – судьбоносный миг, сил не было ни радоваться, ни огорчаться, мы медленно оживали, тихо и скромно праздновали своё возвращение к жизни. В том самом месте откуда, два с небольшим года назад, как паломники в святые места, мы сами не ведая о том, уходили на первое свидание с первозданной чистотой в неведомый Южный Океан, с детских лет нас так манивший. Для большинства из нас это свидание было и последним. Уж очень дорогой ценой удаётся попасть в эту Чистоту, да и пережить испытание Чистотой удаётся не каждому, в неё проникшему. Очевидно, нужно хорошо понимать, зачем мы идём в Океан, а уж тем более, в самое Чистое его пространство и быть готовым к встрече с Неведомым.

Итак, В ЭТОТ РАЗ ВСЁ БУДЕТ ИНАЧЕ! Это было как мантра, как заклинание, которое начало всплывать из подсознания ещё накануне отхода из Ньюпорта, уж очень суровым был тот урок на «Лагуне». По сложности сам переход, северная Атлантика, не самый спокойный район Мирового Океана, да и штормов было достаточно, как и положено для этих мест, но не было ощущения усталости или напряжённого ожидания берега. Чёткий силуэт Островов Силли проявился миль за пятнадцать на фоне ясного утреннего неба и восходящего Солнца. Всё сияло первозданной чистотой, безоблачное голубое Небо, синева Океана, а мягкое тепло первых утренних лучей Солнца, в контрасте с бодрящей свежестью прохлады от океанской воды, создавали редкое ощущение гармоничного сочетания прозрачной Чистоты, девственной Красоты и спокойной дружественной Силы Трёх Стихий: Святой Троицы моряков парусного флота – Солнца, Ветра, Океана. И всё это на фоне приближающихся Островов Силли, пользующихся у моряков мрачной известностью.
Приятно дополнял этот редкий почти нереальный шедевр Матушки Природы наш друг, Северо-Западный Ветер, который не расставался с нами вот уже почти пять суток. Грех было не воспользоваться таким редким подарком и не опуститься на буксире за кормой при скорости пять-шесть узлов на полминуты, а потом, с давних пор это стало любимой практикой, обсыхать после купания, сосредоточившись на ощущении одновременно солнца, ветра и шума воды. Итог любого плавания можно подводить только после его завершения и расслабляться нельзя до самого последнего момента. Нидлс прошли рано утром при слабых ветрах, преодолевая довольно приличное отливное течение. Ближе к рассвету даже слегка заштилели, практически у самого входного буя. Не самый приятный момент, но главное, сохранять самообладание, не поддаваться панике. И очень важно, особенно когда один, вовремя, пока ещё есть такая возможность, расслабиться и отдохнуть. Даже час-полтора полноценного сна, особенно с двух до четырёх утра, что и удалось, заряжают на сутки. Солнце ещё не взошло, но уже светло и прекрасно видны дома в окрестностях Ярмута на о.Уайт. Береговая черта в двух-трёх кабельтовых, яркая зелень и запахи лугов, деревьев и коровника, а вокруг небольшие водовороты на смене отлива приливом, водоросли на воде, тишина. Восход в красных петухах по всему небосводу: без ветра не останемся. И вдруг, что это, яркие языки пламени вырываются из десятков окон, даже рассматривая в бинокль, на таком небольшом расстоянии, трудно поверить, что это не пожар, а всего лишь отражение солнечных лучей. А вот и ветер, всё тот же, западный-северо-западный, который донёс нас до берегов Англии, в Соленте почти встречный, но после поворота, более чем на 90 градусов при заходе в устье реки Хэмбл, усилился и стал попутным. Течения почти нет, оно помогало до самой реки и теперь идём по полной воде, красота! Однако, едва прошли довольно широкий участок от устья, стало понятно как сильно здесь всё изменилось за те без малого двадцать лет как мы прошли здесь с Людмилой на “Лагуне” в конце мая 92-го по пути в Плимут на старт Трансатлантической гонки. Яхт на воде стало наверное вдвое больше и фарватер сузился настолько, что расхождение, особенно с большими катерами, создаёт весьма напряжённые ситуации, а ветер всё продолжает усиливаться. Стаксель уже давно закручен, идём под полным гротом, при пятибальном ветре, скорость до десяти узлов, а этого явно многовато на таком узком фарватере, при интенсивном движении, тем более на попутном курсе, когда парус не растравить, не сбросить скорость. Взять риф одному невозможно, нужно хоть немного свободной воды. Брайан, с которым мы связались перед входом в реку, вышел встречать нас, и похоже не ожидал, что мы продвигаемся так резво. Хорошо ещё, что в районе Элефанта ширина фарватера увеличивается, но не настолько, чтобы мы могли сделать циркуляцию самостоятельно, тем более, что отливное течение к тому времени уже работало вовсю, а швартоваться при встречном течении и пятибальном попутном ветре задача не простая. К тому же свободных причалов нет и мы стали вторым корпусом. Спасибо Брайану, всё произошло быстро и без осложнений.

Почему?!

Долгие годы этот вопрос даже не возникал, он всегда был скорее на уровне подсознания. По той причине, что никто по настоящему не пытался найти на него ответ. Видимо считая, что ответа нет.
Или повезло, удача!
Или не повезло, удача отвернулась…
И как предел мудрости «специалистов», заключение: «…в виду непреодолимых сил стихии и непредвиденных на море обстоятельств». Таким образом объясняют причину трагедии недалекие «эксперты» государственных комиссий, когда истинные причины не лежат на поверхности.
————————————————————————
Эта позиция – признак невежества, на наш взгляд, ещё один из примеров «безумия профессионалов». Нежелание, а вернее неспособность увидеть реальные причины происходящего. Но так ли давно пришло это понимание?

Сколько историй о морских трагедиях прочитано, начиная с того времени как только научился читать в таких книгах как «Тайны морских катастроф» Льва Скрягина, пресловутый «Бермудский треугольник»…
Потом изучение этой темы в мореходном училище.
Мыс Горн, Мыс Доброй Надежды…
Не знаю есть ли «храбрецы», которые посещают подобные места ради приключений. У нас другие задачи. Со временем и накоплением подобного опыта появляется уверенность в том, что мы влияем своими мыслями, своими ожиданиями на то, что задолго создаем в своем сознании, чаще всего не осознанно, не понимая потом как сами, своими мыслями создали те ситуации, в которых со временем оказываемся.

Наверное для многих эти размышления покажутся непонятными, сомнительными. Так было когда-то и для меня. Лет до сорока категорически называл подобные вещи бредом. Потом стал понимать, что есть не только черное и белое, но и черно-белое и разноцветное. С обретением практического опыта, опыта многих сложных технологий, которые приходилось осваивать создавая свои яхты, с обретением опыта общения с Океаном появляется представление о том, как ничтожен человек в своем нынешнем состоянии, как мало мы знаем, как слабо стремимся раздвигать свои жалкие горизонты. Наш опыт основан на осуществлении сложных продолжительных проектов с запредельными нагрузками, порой на грани жизни и смерти. «Не верь никому, даже себе!» Не верь потому, что ничтожен уровень познания и только опыт, многократно приносящий один и тот же результат, можно брать за основу.

Мой главный вывод – в нас заложен гигантский потенциал, и мы должны прилагать все усилия для того, чтобы его освоить!

Это происходит, когда мы берем на себя самые сверхсложные задачи, связанные зачастую со смертельным риском и запредельными нагрузками. И тогда Мы по настоящему растем! Очень важно вырабатывать в себе «ясность видения» и взращивать «силу духа». Без должного развития этих самых важных человеческих параметров Мы ничего не достигнем. Ощущение и понимание «тонкого плана» – это основа мудрости. Умение применять понятия, которые нельзя потрогать, понимание основных законов, по которым происходит всё во вселенной, приходит с этим самым запредельным опытом, наработанным в условиях длительных нагрузок и смертельного риска, выстраданных в полном смысле этого слова. Только действие приносит результат. Вы конечно можете попробовать достигнуть просветления сидя под деревом, как Будда. Но не забывайте о том пути, который Он прошел, прежде чем Его посетила эта идея.

О да! Это непростая задача научиться творить мыслью, понять как работает мысль. Это стало нашим главным открытием, результатом длительных целенаправленных усилий продолжительностью в полвека. Конечно тогда, в шестнадцать лет, мечталось о Парусах и Океанах, но на этом пути, со временем, был создан инструмент! Создан Корабль внутри себя, ты сам стал кораблем и научился управлять собой!

Что бы мы ни делали, мы создаем себя!

“Не рулить”

Впервые, по-настоящему понимание силы Разума, возможности влиять на происходящее без вмешательства на физическом уровне, а только силой мысли, утвердилось благодаря созданию “Дочери Ветра”, способности нашей яхты идти самостоятельно, без авторулевого и без необходимости стоять на руле. Родилась Формула – Правило – Идея: “Не рулить”.
Мечта о своей яхте, о Морях и Океанах зародилась в детстве, полвека назад, в шестнадцатилетнем возрасте. Прочтя главную книгу своей жизни – замечательную книгу Джошуа Слокума “Один под парусами вокруг света”, задумал построить для себя точно такую же яхту. С того времени и до создания нашей яхты Первого Поколения “Ветер Перемен” прошло более тридцати лет.
Создавая “Ветер Перемен” мы не думали, не гадали, но получили яхту, которая подобно легендарному “Спрею” Джошуа Слокума, обладала способностью идти под нужным углом к ветру с закрепленным рулем.

Так сработала заложенная в детстве идея, сила намерения, сила мысли.
Детская мечта воплотилась в реальность, превзойдя самые лучшие ожидания. Мы не просто тупо скопировали Слокумовский “Спрей”, мы создали принципиально новую яхту. Да, законы аэрогидродинамики те же, но идея совершенно иная, и эта идея доведена до совершенства за восемь лет и 50 000 миль после того, как мы спустили на воду “Дочь Ветра”, эта яхта, родившаяся, в свою очередь, на тех открытиях, которые принес нам “Ветер Перемен”, является теперь прекрасной моделью для создания ещё более совершенной яхты Третьего Поколения, над проектированием которой мы работаем уже несколько лет.

Виктор Языков

Третье пришествие сатаны… или через призму любви! Часть первая

 

Есть общеизвестная классическая фраза: “Книга это зеркало и если в него смотрит обезьяна, то лик апостола оттуда не выглянет”. Что в каждом тексте отражаемся мы сами, как в водной глади… и нам по-настоящему требуются усилия, открытость и сохранения спокойствия, чтобы постараться увидеть в тексте больше, чем мы есть сегодня. Поэтому Гурджиев и говорил, что книги надо читать три раза, и один раз вслух, и только тогда можно будет что-то воспринять.
Мы рассчитываем, что в наших историях вы сможете разглядеть чуть больше, чем красивую сагу, понять суть происходящих ошибок, и разглядеть интересные связи внутри своей жизни. А потом можно будет в комментариях поделиться своими историями, за что мы будем Вам признательны.
Сегодня мы начинаем публиковать рассказ Виктора Языкова «Третье пришествие сатаны…»
Для удобства и лучшего восприятия мы разобьём его на несколько частей.

 

Часть первая. «Первое пришествие и Второе пришествие.»

Дело было осенью, поздно вечером. Прекрасное здание Сочинского ЖД вокзала. Пытаюсь понять, на чем добраться домой до Лазаревской. Вижу на табло у входа, всего несколько минут до отхода поезда в нашем направлении, бегом поднимаюсь на перрон и к первой проводнице: «Хозяюшка возьмите до Лазаревской». Удача, проводит в своё служебное купе, там уже сидит девушка, похоже её сюда определили за пару минут до меня. У попутчицы красивое лицо, идеальная фигура, одета в соответствии с внешностью.
Все ещё нахожусь под впечатлением полчаса назад закончившейся встречи с юными, и не только, яхтсменами в Сочинской детской парусной школе, куда был приглашен на 25 летний юбилей этой самой школы, где пришлось говорить, отвечать на вопросы часа три без перерыва.

Наш поезд отправляется почти сразу. Повезло. Уравнение с несколькими неизвестными, когда закончится встреча, будет ли попутный поезд, возьмут ли проводники… Последнее время чаще отказывают наотрез.
С закатом Союза, РЖД – частная лавочка, зарплату проводникам повысили и дисциплина стала строже. Раньше практически на любом поезде можно было добраться по цене электрички.
Попутчица оказалась разговорчивой. После рассказа о том, с каким трудом ей удалось сдать обратно в магазин купленные накануне некачественные дорогущие сапоги, беседа приняла интимный характер. Мама русская, отец кавказской национальности, скорее всего армянин. Девушка удалась и лицом и фигурой. В семнадцать стала первой красавицей города. Тогда только начинались конкурсы красоты в Сочи. Всё было бы и сейчас прекрасно, если бы не погиб в авиакатастрофе богатый любовник, хозяин коньячной компании «Арарат». Правда насколько прекрасно, если после каждой встречи с ним, приходилось подолгу с отвращением отмываться в душе. Да и удерживал «при себе» не только щедрыми подарками, но и угрозами, по видимому догадываясь о настроениях «возлюбленной».
И тем не менее, неожиданная гибель «друга» для столь юного создания стала сильным потрясением, которое перешло в депрессию.
Но депрессия продолжалась недолго.
Пытаясь хоть как-то забыться, выпила лишнего на вечеринке, а выйдя на улицу неожиданно оказалась в машине с незнакомыми мужчинами, которые отвезли в горы, изнасиловали, ударили по голове и сбросили с обрыва в реку. Чудом спаслась и не стала калекой.

«Одного я знаю, это местный, следователем работает в милиции, да разве что докажешь, лучше помалкивать, ведь запросто убьют…».

Не было ни малейшего сомнения в искренности собеседницы. Больше того, ощущение беззащитности и одновременно явной тоски не только по душевной, но и физической близости выглядело настолько явно, насколько и естественно. Казалось, она уже прямо здесь готова раздеться. И во всем этом не было ни пошлости, ни развратности. Столько всего сразу, такая откровенность, трагичность истории, простота изложения и безнадежность располагали к состраданию, которое безусловно усиливалось физической привлекательностью этого юного создания, успевшего пережить такие ужасы в столь нежном возрасте. Право не знаю, что удержало.
Людмила, которая ждала дома, врожденные робость, уважение и какое-то преклонение перед женщиной, ощущение женской беззащитности вообще. Мне повезло, выйдя из вагона, дошли до перекрестка нашей улицы Победы и Павлова, она явно не торопилась расстаться, как будто ждала приглашения продолжить знакомство. Мы обнялись на прощанье и расстались навсегда.

Месяца полтора-два спустя. Зима, мягкая как обычно для наших мест, но все же зима. Холодный пронзительный ветер, пасмурно. Дело к вечеру, начинает подмораживать. Заканчиваем работу в саду, пора в дом, в предвкушении тепла и ужина. Людмила зовет, там кто-то к тебе…
Выхожу из калитки, что это? Ничего подобного никогда не видел! Поникшая, сутулая, но не сгорбленная, а уж тем более не изможденная и не бессильная фигура в странном плаще с большим наброшенным на голову капюшоном.
Поражает лицо не столько своей неестественной своеобразностью, сколько чистотой кожи. Нет, не чисто выбритой, ничего подобного. Похоже он никогда и не брился, чистая, почти без морщин кожа без малейших следов растительности. И странно, никакого запаха, абсолютно никакого запаха, что неизбежно на расстоянии полметра от бомжа, это неестественно, почти шокирует. Заметно, что содержимое большой телеги из супермаркета, на которую опирается это существо предположительно мужского пола, аккуратно уложено и тщательно укрыто сверху плотной тканью.
Предупреждая явное намерение визитера проникнуть вместе со своим достоянием во двор, закрываю за собой калитку. Странным, даже неестественным, как и само существо голосом, скороговоркой выплескивается несусветная чушь. Произнося мою фамилию в третьем лице, приплетая Федю Конюхова, излагает свое намерение построить парусную яхту, она же подводная лодка, которая в то же время ещё и самолет и вездеход. Мол, пришел из Питера посоветоваться насчет технологии, да посмотреть на строящуюся «Дочь Ветра». В полной прострации от несусветности происходящего, отвечаю, что сегодня нерабочий день (воскресенье) и лодку посмотреть не получится, да и вообще у нас правило — посторонним ничего не показывать до завершения строительства, а сам мучительно пытаюсь сообразить, что происходит.
Передо мной существо «Без определенного места жительства», близится холодная зимняя ночь. Речь безумная, но тема! И фамилию называет мою и Федину. Тем временем «Гость» упоминает, как между прочим, что перезимовать ему негде, а в Вашем Дворце, кивает в сторону дома, небось найдется угол для единомышленника. За последние два десятилетия, под нашей крышей на самом деле перебывало гостей всяких и никому ещё в крове и хлебе не отказывали, но такого?!
Немыслимо отказать в приюте живой душе, оставить в зимнюю ночь под открытым небом. В голове мелькают мысли о том, что Он может явиться в любом обличье…
С трудом отметаю сострадание. Он медленно удаляется, но что это за ковыляющая походка? Ступни болтаются, как протезы на шарнирах. И так из Питера? Ноги в странных, каких-то невиданных ботинках, что специально шьют для калек но и не совсем…

Ошеломленный захожу в дом, тут же соображаю, что мог бы предложить хотя бы пищу, раз уж в крове отказал. Хватаю хлеб, сыр. Выбегаю на улицу, за минуту такой походкой далеко не уйдет. На тротуаре ни души, побежал до переулка – никого. Еще метров сто, до рынка, и там Его не видно. Как сквозь землю провалился.

Настало лето, рассказал эти две истории Сереге Лексину, который приехал к нам погостить на пару недель со старшей дочерью: «Так это был сатана, тебе повезло, ты справился с задачей и устоял от соблазна дважды. Но это не все, жди третьего пришествия, в третий раз это может быть гораздо серьезнее!»

Продолжение 

Виктор Языков